Флориан никогда раньше здесь не бывал, но Джоффлер часто рассказывал об этом месте, когда приезжал в Ваймондон за валтанами. В паре километров от осыпающегося берега реки виднелся длинный обрыв, с которого до самой воды спускалась полоса выветрившихся обнаженных камней. Издалека Летрой напоминал странный инопланетный поселок с толстыми башнями, стоящими на кремниевых холмах. Еще в Бездне поселенцы этого региона использовали телекинез и животных-слуг, чтобы расширить и сгладить существующие пещеры, создавая дома в скалах. В лучшие времена здесь проживало почти шесть тысяч человек — необычное богемное сообщество привлекало художников, писателей и музыкантов со всего Бьенвенидо. Оно процветало много веков.
После Великого Перехода в искусстве наступил упадок. В новой, более суровой жизни у людей стало гораздо меньше свободного времени и денег, да и меценаты тоже повывелись. Но традиции Летроя сохранились, хотя его репутация постепенно шла на убыль. Большинство жителей по-прежнему придерживались художественного призвания. Несколько самых популярных музыкальных групп нового стиля со своими электрическими инструментами вышли из Летроя и теперь выступали в городах перед более широкой аудиторией.
Широкие овалы, разбросанные по странным вершинам, светились желтым неярким светом, словно приглашая Флориана, сидящего в лодке и окруженного холодной моросью, причалить к берегу. У берега к двум большим деревянным пристаням были пришвартованы лодки. Лесничий направил свою к ближайшему деревянному настилу и накрепко привязал.
Малышка снова заплакала, пока Флориан надевал рюкзак и перекидывал спортивную сумку через плечо. Ох, лишь бы Джоффлер жил неподалеку!
Оказавшись на пристани, Флориан перерезал веревку и долго смотрел, как лодка уносится прочь. Вскоре ее подхватило течение, и она поплыла вниз по реке. Через пару минут она исчезла из вида.
— Назад дороги нет, — сказал он Тилу. Пес согласно вильнул хвостом.
Прошло пять минут — пять минут довольно бесцельного блуждания по дорожкам из щебня, огибающим обнаженные породы, он искал кого угодно, кто осмелился бы выйти на улицу в эту ужасную ночь. Услышав детский плач, из дома вышла пожилая пара — полюбопытствовать. Джоффлера они явно не одобряли, потому что, когда Флориан упомянул его имя, супруги взглянули на Флориана еще настороженней. Но все-таки указали на скалы, где поселился Джоффлер, и даже объяснили дорогу.
У Флориана болели ноги и плечи, но через десять минут он уже полз по покатому склону. Еще десять минут спустя Флориан плелся вверх по изогнутому склону, в котором были сделаны не слишком удобные широкие ступени. Склоны вокруг скалы были засажены фиговыми деревьями и разросшимися виноградными лозами. Лесничему пришлось остановиться на полпути из-за ужасной усталости, хотя он поднялся едва ли на пятнадцать метров вверх.
Тропа обогнула скалу и закончилась у широкого входа, забранного железной решеткой. Там стоял Джоффлер и подозрительно вглядывался в темноту. Одинокая лампочка, свисающая со свода прямо за решеткой, бросала призрачные отсветы вокруг себя.
— Я слышал шум, — сказал Джоффлер, разглядывая ребенка. — Ты кто?
— Это же я, Флориан. Я вымотался, Джоффлер, можно войти? Я принес тебе валтаны. — Он бросил спортивную сумку перед воротами.
— Вот же дрянь! — воскликнул Джоффлер, он отомкнул замок и открыл решетку. — Входи. Ты меня до дряни напугал, явившись без приглашения!
Флориан, шатаясь, вошел внутрь и заметил, как Джоффлер осторожно выглянул наружу, чтобы понять, нет ли кого-то еще на тропе, и лишь затем подобрал сумку.
Пещера-прихожая заканчивалась тремя входами, прикрытыми плотными занавесками. Джоффлер отодвинул одну и позволил Флориану войти в главную комнату каменного дома. Она была почти круглой, двадцати метров в длину с неровным потолком. Большое овальное окно, смотрящее на Летрой, пряталось за белой шерстяной простыней, которая развевалась на сыром ветру. Напротив окна, на возвышении, расположился очаг, наполненный горящими торфяными брикетами, над ним — изогнутый колпак-дымоход, почерневший от многовекового дыма. В воздухе витал пряный аромат, который Флориан так и не смог определить, но он точно знал: торф так не пахнет. По всей комнате стояли низкие древние топчаны, намного старше диванчика у Флориана в избушке. Он подозревал, что всю мебель много лет тому назад сделал кто-то из летройских мастеров, увлекавшихся резьбой по дереву. Он сел поближе к огню и достал из рюкзака очередной пузырь. Малышка тут же присосалась к обогащенному молоку.
Джоффлер стоял над ним и смотрел. Это был долговязый мужчина под сорок, с удивительно длинными руками и ногами, которые выглядывали из-под потрепанного, подбитого мехом кафтана. Пять лет назад, когда они познакомились, его шелковистая кожа отличалась темно-оливковым цветом, теперь же она приобрела неприятную бледность, словно он на протяжении многих лет плохо питался и избегал солнечного света. Темные черные волосы перетягивала радужная лента, подчеркивая ранние залысины.
