Именно затем, чтобы убить прапорщика, Дворянин и заманил его в городские развалины, якобы для окончательного расчета. Дворянин опасался, что прапорщик почует подвох и не согласится, но он согласился. Жадность затмила ему ум, а может, никакого особенного ума у прапорщика и не было. Ну да хоть так, хоть этак, а такое положение Дворянина вполне устраивало. Оставалось только дождаться встречи с прапорщиком. А она должна была случиться ближайшей ночью…
— Ну, так ты понял, что ты должен будешь делать? — спросил Дубко у Лопухова.
— Понял, — нехотя ответил Лопухов.
По всему было видно, что ему очень не хочется участвовать в спектакле, в котором ему отведена особая роль. Ну да кто бы его спрашивал? Кроме того, он и сам, будь его воля, не отказался бы от роли. Эта роль была для него надеждой, его спасательным кругом, а проще говоря, той самой соломинкой, за которую, если верить поговорке, хватается всякий утопающий.
— Ну, гляди, Лопухов! — предупредил прапорщика Дубко. — Упаси тебя и помилуй играть по каким-то своим правилам! Или в чем-то нам соврать! Допустим, неправильно назвать место, где ты должен встретиться с Александром! Тут-то тебе и конец!
— Нет-нет! — запротестовал Лопухов. — Как все было, так я вам и сказал! Я же понимаю…
— Ну гляди, понятливый ты наш! — ухмыльнулся Дубко.
Встреча с Александром, если верить Лопухову, была назначена на час ночи. В этом, если подумать, имелся резон. Здешние края северные, а на севере летом темнеет поздно. Даже в полночь небо на закате все никак не хочет окончательно гаснуть. А в час ночи уже полностью темно. К тому же в это время обычно не бывает никаких случайных прохожих, то есть свидетелей.
К развалинам спецназовцы пришли заранее, еще в сумерках. Разумеется, незаметно. Обосновались, осмотрелись, вслушались. Затем Дубко велел Муромцеву разведать, что и как. Муромцев вернулся через двадцать минут.
— Все тихо, — сообщил он. — И пусто.
— Ну, тогда отправляйся в разведку еще раз, — сказал Дубко. — Затаись и жди. Быть того не может, чтобы этот Александр не явился на место загодя! Так не бывает, потому что это непрофессионально. А он, сдается, профессионал… В общем, жди. И, если что, сигналь.
Дубко оказался прав — Дворянин явился на место загодя. Вначале он прошел мимо развалин как обычный припозднившийся прохожий, вслушался, всмотрелся в сумерки… Вроде все было тихо. Он вернулся и прошелся еще раз — и с тем же самым результатом. Развалины молчали, лишь невдалеке испуганно захлопала крыльями какая-то ночная птица. Похоже было, она почуяла Дворянина и испугалась. В таких развалинах, как эти, всяких птиц должно водиться много — об этом Дворянин знал.
Он выбрал удобное место для укрытия и затаился. С этого места он рассчитывал увидеть, как приближается прапорщик за окончательным расчетом. По предварительной договоренности прапорщик должен был три раза свистнуть, чтобы было понятно, что это именно он, а не кто-то другой.
До урочного времени оставалось еще больше часа, и все это время Дворянин провел не шелохнувшись. Он умел ждать и умел казаться невидимым и неслышимым. Развалины тоже молчали. Птицы, должно быть, также потеряли Дворянина из виду.
Темная человеческая фигура показалась без пяти минут час. Подойдя к развалинам, фигура замерла, затем раздался короткий троекратный свист. Дворянин также три раза свистнул в ответ и поднялся из своего укрытия. Теперь главным было заманить прапорщика в развалины. И не дать ему почуять неладное. Потому что, испугавшись, он мог попытаться убежать или оказать сопротивление, а это никак не входило в расчеты Дворянина. Он собирался все закончить разом, мгновенно, одним коротким ударом. В рукаве у него был спрятан нож, им он и намеревался рассчитаться с прапорщиком. Ну а деньги, которые он обещал ему передать, пригодятся самому Дворянину. Денег, как известно, много не бывает…
— Ступай за мной! — сказал Дворянин, подойдя к прапорщику ближе. — Нечего торчать на виду. В укрытии надежнее. Там и получишь свои деньги.
— Ага! — торопливо произнес Лопухов.
Он был заранее предупрежден спецназовцами, что так оно и случится — Александр попытается заманить его в развалины. И дело Лопухова — пойти за Александром. И ничего не бояться, а тем более не пытаться убежать или вступить с Александром в драку.
Они вошли в развалины, и тотчас же где-то в темноте захлопала крыльями испуганная птица. Откуда-то со стороны ей таким же испуганным хлопаньем ответила другая невидимая птица.
— Развелось их здесь… — сказал Лопухов.
Это были не просто слова, это был заранее обговоренный сигнал к действию. Тотчас же из-за темных развалин взметнулись беззвучные тени, еще миг — и Дворянин оказался поверженным. Нож выпал из его рук и звякнул о битые кирпичи, валявшиеся на земле. Все произошло не просто быстро, все произошло стремительно. Дворянин и опомниться не успел.
— Вот так оно и бывает, — сказал Дубко. — И никак иначе быть не может.
Он нагнулся и, нащупав нож, поднял его. С этим ножом он подошел к Лопухову, посветил на нож фонарем.
