- Хм… - в его голосе скользнула улыбка, я уже билась лбом об стол, подложив для мягкости ладонь, чтобы он не слышал звука ударов. - Скажешь… даже не знаю. Скажешь, что боишься своего начальника.
Я нервно фыркнула:
- Ага, а он скажет - это в нашей стране норма, вы здоровы, идите нафиг, у меня тут полно настоящих психов, не тратьте моё время.
Он рассмеялся, я улыбалась, мне ужасно нравился его смех, и его голос. Появилось желание его себе записать, чтобы слушать перед сном. Интересно, он узнает, если я нажму на кнопку записи, ему будет слышно?
- Ладно, Бойцова, отдыхай. Завтра работай как сегодня, и ничего не показывай Ирине, я могу задержаться, или посреди дня уехать на пару часов, будут вопросы - звони, но Ирине их не задавай, у неё редкий талант тормозить процесс, упарываясь в незначительные мелочи, а нам завтра сдаваться в печать. Основную работу будет делать Тоня, если она тебя попросит задержаться и чем-то помочь - задерживайся, не бойся, она нормальная, одну тебя не бросит.
- А… я не смогу завтра задержаться. Это обязательно?
- Да нет, в общем-то. Пока что. Ты ещё стажёр. А что, какие-то планы?
- Да.
- Внезапно, - прозвучало с невесёлой иронией, и как-то так… как будто это неприятно зацепило его лично, мне даже стыдно стало. Неужели для него так важно, чтобы я задержалась в день сдачи макета? Ему что, в прошлый раз понравилось? Мне так не показалось.
Он молчал, меня всё сильнее грызло чувство вины, и я попыталась оправдаться:
- Я смогу, наверное, задержаться на час или два. Но не больше, у меня важное мероприятие, и я там второй по значимости человек.
- Хм. А почему второй?
- Потому что я организатор. У меня все телефоны, и даже если я буду в этот момент на работе, мне будут постоянно звонить и отвлекать.
- Ого, как всё серьёзно, - он вроде бы немного расслабился, спросил: - А что за мероприятие?
- День рождения лучшей подруги. На мне подарок, торт, шарики, букет, музыка, меню, все договорённости с персоналом клуба по поводу своей еды и напитков, которые по правилам нельзя туда приносить, но мне разрешили… Мне будут звонить каждые пять минут, я знаю, это каждый год так происходит.
- Понятно. Ладно, уйдёшь когда захочешь. Могу даже в пять отпустить.
- Правда? - до того, как он это сказал, я об этом не думала, но сейчас ощутила, что этот час будет очень даже не лишним.
Он рассмеялся и ответил:
- Правда, я не шучу с такими вещами. Потом отработаешь в понедельник на час дольше.
- Спасибо вам…
- Блин, Бойцова!
- Что?
- Ты задолбала, я же просил. Повторяй за мной: "Миша, ты офигенный начальник".
Я опять уткнулась лбом в стол, зажимая рот руками и неудержимо хихикая, он тоже начал смеяться, шутливо потребовал:
- Давай, Бойцова, вперёд. Будем считать это платой за доставку домой. Говори.
Я простонала в ладонь:
- Не могу…
- А ты попробуй, у тебя получится.
- Нет…
- Бойцова, надо. Соберись.
- Ну хватит, - я уже лежала на столе, вцепившись в него двумя руками, было стыдно и весело, и стыдно за то, что так весело, и от этого ещё смешнее.
- Так, Бойцова, или ты говоришь, или я сейчас позабористее фразу придумаю.
В двери провернулся ключ, я перепугалась так, как будто занимаюсь ужасно неприличными вещами, схватила телефон и отключила громкую связь, быстро сказала шёпотом:
- Всё, у меня подружка с работы пришла, пока.
Он рассмеялся и ответил:
- Ага, пока. До завтра чтобы всё выучила, я проверю. Не сдашь - в пять не отпущу.
- Хорошо, пока.
Я положила трубку, спрятала телефон за спину, и встала, глядя на входящую насквозь мокрую Ирку большими честными глазами.
Она медленно смерила меня взглядом, поднимая брови всё выше, и многозначительно кивнула:
- Ага.
- Да, - обречённо призналась я, садясь на стул ровно и опуская голову с виноватым видом.
Ирка покачала головой и пошла раздеваться, я немного постояла, пытаясь придать лицу чуть менее дебильно-жизнерадостное выражение, потом плюнула и пошла раздеваться с таким, как есть.
Естественно, я выложила ей всё до последнего слова. За исключением тех слов, которые я напечатала и стёрла - я даже себе не могла их вслух повторить. Ирка всё выслушала молча, доела, повздыхала, и мрачно выдала:
- Всё.
- Не всё! - заломила бровки я, ещё не зная, о чём речь, но на всякий случай, спеша уравновесить её тоску своей всепобеждающей беспочвенной верой в лучшее.
Она посмотрела на меня взглядом прожжённой старой пиратки, махнула рукой, отодвинула тарелку и пошла ставить чай. Я убрала со стола, она вручила мне мою чашку, взяла свою, и пошла на балкон, я пошла следом.
Дождь всё ещё шёл, хотя уже не так сильно, по улице изредка проходили нахохленные люди в капюшонах, Ирка смотрела на них с таким видом, как будто вся их суета у неё уже давно в печёнках сидит, а по-настоящему важные вещи проходят мимо незамеченными, и мы осознаём их только тогда, когда уже поздно. Я смотрела на неё и ждала, то ли стихов, то ли обоснования того загадочного "всего", которое она выдала за столом. И она сказала:
- Алиска, это конец. Ты выйдешь замуж, и останусь я одна без кольца, вообще самая последняя.
