– Надеюсь! – фыркнул он. – Признаться, я решил, что меня попросили приглядывать за вами, юноша, чтобы одна из шлюх, которых полным-полном в моем доме, не лишила нас невинности! Но мне и в голову не пришло, что в роли хищника можете выступить вы сами!
Гарриет ошеломленно заморгала.
– Хищника?! Понятия не имею, о чем вы, но считаю, вы нанесли мне оскорбление, сэр!
– Ничего, проглотите как миленький! Я своими глазами видел, как вы пытались поцеловать этого мальчика – неиспорченного мальчика! – и как потом сунули ему деньги. И вы еще смеете говорить об оскорблении? Гарриет озадаченно нахмурилась.
– Но он оказал мне услугу...
– Такого рода услуги в моем доме оказывать запрещено! – проговорил он. В голосе его чувствовался холодок, от которого Гарриет вздрогнула, словно он приставил ей к горлу нож. – Никогда и ни при каких обстоятельствах! Вы меня поняли?
– Но я...
– Просто «да» или «нет». Вы меня поняли?
Гарриет молчала, стараясь сообразить, о чем идет речь. Единственное, что приходило ей в голову...
Гарриет почувствовала, как глаза едва не вылезли у нее из орбит.
– Вы... не может быть, чтобы вы подумали... – Она судорожно сглотнула. – Да вы чудовище!
Прошло несколько мгновений, и Стрейндж, откинув голову, вдруг разразился оглушительным хохотом. Испуганные лошади насторожили уши и зафыркали.
– Вы дьявол! – крикнула Гарриет, стараясь протиснуться мимо него к выходу. – У вас грязное воображение! Ноги моей больше не будет в вашем доме!
Все еще смеясь, он ухватил ее за руку.
– Я не дьявол, Гарри. Поверьте мне.
– Только отъявленному развратнику могло прийти в голову что-то подобное! – Она попыталась вырвать свою руку.
Стрейндж откровенно ухмылялся.
– Видели бы вы сейчас свое лицо! – вдруг ни с того ни с сего заявил он.
– Мое лицо! – Гарриет внезапно почувствовала, как у нее запылали щеки. – Во всяком случае, в моем лице нет ничего такого, чтобы навести кого-то на подобные грязные мысли! А вы... Вы действительно такой развратник, каким вас считают все, и глупо с моей стороны было приезжать сюда. Но я завтра же уеду из этого дома!
– Ну, как вы не понимаете! – пробормотал Стрейндж, снова ухватив Гарриет за руку. – Я ведь просто хотел защитить юного Ника! Для мужчины, Гарри, вы чертовски хороши собой. Именно это и возбудило во мне кое-какие подозрения – и, как оказывается, напрасно. В конце концов, вы же не виноваты в том, что природа одарила вас такой внешностью.
– Но одно только то, что вы осмелились предположить такое... – продолжала кипятиться Гарриет.
– Послушайте, я взрослый мужчина. Я волен, приглашать к себе кого угодно и не пытаюсь убедить вас, что в моем доме привыкли следовать тем же законам, по которым живет так называемое порядочное общество. Но, помимо всего прочего, я еще имею счастье быть отцом очаровательной девочки. И мне волей-неволей приходится думать о многом.
Гарриет невольно содрогнулась.
– Что ж, мне вас искренне жаль. Потому что моим родителям, – передразнила его она, – никогда не приходилось заботиться о подобных вещах!
– Еще как приходилось! – буркнул Стрейндж. – Чтобы ваши родители – и не волновались из-за вас? С таким-то смазливым личиком? И с вашими-то невинными глазами? Бросьте, Гарри! Конечно, они переживали из-за вас. К чести вашей матери, могу сказать, что она сделала все, что могла. Это ее заслуга, что вам до сих пор не приходилось сталкиваться с подобными вещами.
– Да? Ну, раз вам приходилось, то лишь благодаря своей безнравственной жизни! – выпалила Гарриет. И тут же поймала себя на том, что злость, бушевавшая в ее груди, начинает понемногу стихать. Пару минут назад она готова была бежать отсюда, куда глаза глядят... а вот теперь он смотрит на нее, и глаза у него такие, что у нее в груди все переворачивается. Странное чувство захлестнуло Гарриет... оно было похоже на печаль – но, с другой стороны, о чем ей было печалиться?
– Вполне возможно, – кивнул Стрейндж.
– А все эти люди, что окружают вас! – продолжала возмущаться она. – Что они делают в вашем доме? Это из-за них вам в голову лезут подобные мысли!
– Могу вас уверить, что они приходили мне в голову и до этого.
– Остается только вас пожалеть.
– Что ж, вы должны простить меня, юный Гарри. Ведь я на самом деле думал, что знаю вас. И страшно разозлился – поскольку решил, что здорово в вас ошибся.
Гарриет криво улыбнулась.
– Все в порядке, – с некоторым трудом выдавила она. Очарование этого человека было мощным оружием – и он умело им пользовался. Стрейндж двинулся к дому, непринужденно болтая о всяких пустяках.
Едва войдя в дом, она направилась к лестнице, но Стрейндж перехватил ее на полдороге.
– Надеюсь, вы не забыли о Китти?
– Думаю, вы вполне способны обойтись без меня, – не слишком вежливо буркнула Гарриет. – А теперь прошу меня извинить, милорд...
– Чтобы вы могли подняться к себе и попросить своего камердинера собрать свои вещи?
Гарриет замялась. Она должна это сделать. И все же... как же не хочется уезжать!
– Да, – кивнула она. – Это неподходящее место для меня.
Рука Стрейнджа упала.
