Ждет ли он внизу или нет, она должна смело посмотреть в лицо дню – и всей своей жизни. Она больше не девственница. Она нарушила все свои обещания Артуру, разрушила все ожидания своих родителей, восхищение своих сестер. Страдание билось в ней, как темная птица у нее в голове. Она подверглась насилию, но как и все блудницы – приняла это.
Из кухни послышался треск, потом звук расколотого дерева и скрежет металла. Энн замерла. Она должна подумать! Но думать было не о чем. Противоречивые чувства мешали ей взять себя в руки. Шум прекратился. Она заставила себя подойти к окну. Утреннее солнце мирно сияло над залитым водой миром. Кажется, ничто не изменилось. Тишина нарушалась только легким отзвуком шагов и звяканьем посуды на кухне.
Она закрыла глаза и призвала внутренний голос. «Пройди через это, Энни!»
Темная птица отчаянно билась, но, сделав три глубоких вдоха – стремясь к спокойствию и самообладанию, как научил ее Джек, – мисс Энн Марш из Хоторн-Аксбери отвернулась от окна и зашагала вниз по лестнице.
Наверное, это был самый отважный поступок в ее жизни.
Дверь в кладовку раскрыта, сорванная с петель. Кувшин с молоком стоит на кухонном столе, обернутый мокрой салфеткой. Рядом с кувшином на тарелке несколько кусков хлеба. В очаге весело горит огонь, над ним кипит котелок. У двери, ведущей наружу, лежит топор с длинным топорищем.
Джек стоит рядом, скрестив руки на груди.
Он потрясающе хорош – падший ангел, все еще окутанный желанием. Волосы мрачно спутались над лбом героя сказки. В глазах все еще таится обаяние тигров, сильных, гибких, бродящих в темноте. Взгляд кажется отчужденным, серьезным, без какого-либо намека на насмешку, хотя что-то такое, чего она не может осознать, таится в уголках его губ. Что-то такое, отчего сердце у нее дрогнуло, и вся ее отвага исчезла.
– Воду для умывания я собрал дождевую, – сказал он. – Но в ведре в кладовке была питьевая вода. Коробочка с чаем также предлагает свои сокровища. Я открыл ее ножом.
Энн села у стола и почувствовала, что краска бросилась ей в лицо – не от смущения, но от холодного негодования. Чего она ожидала? Извинений? Утешений? Какого-то понимания того, что они наделали?
– Вы произвели все эти разрушения топором?
– Кажется, разрушения стали моими привычными действиями.
– Прошу вас, – сказала она, – оставьте меня в покое. Вероятно, он вздрогнул, во всяком случае, отвернулся.
– Пожалуйста, выпейте чаю и позавтракайте, мисс Марш. Вам это поможет.
Он поднял топор, его шаги раздались в коридоре. Петли скрипнули, но дверь не захлопнулась.
Энн уставилась на стол. При мысли о еде ее затошнило, но чаю ей хотелось. Горячего, крепкого, отрезвляющего. Чего-нибудь такого, что вместо отчаяния поддержит ее.
Джек вышел в сад. Даже это жалкое английское солнце слишком ярко для него. Он прислонился к стенке крыльца и, прищурившись, оглядел затопленную лужайку.
Обвинять некого, кроме самого себя. Но мысль о том, что он сделал, казалась ему невероятной – словно он всего лишь наблюдал со стороны, как кто-то другой, кто-то надежный и сильный, неожиданно распался на составные части, словно похоть разорвала его в клочья. Извинения нелепы. Объяснения – тем более. Все это не имело значения. Исправить ничего нельзя, поэтому они в ловушке.
Джек пошел к конюшне, чтобы вернуть на место топор. Он разрушил невинность английской девушки, взял ее девственность. Что за дьявол овладел им?
Услышав плеск, Джек снова вышел на солнце. Вот и первый вестник внешнего мира, он уже явился – медленно проходит через лужу, отрезавшую коттедж от леса. Всадник, тянущий лодку и ведущий вторую оседланную лошадь в поводу, а вода лошадям по колено.
Джек стоял совершенно неподвижно, позволив человеку приблизиться, чтобы дать реальности и самому себе обрести четкие очертания.
– Доброе утро! – Ги подъехал к садовой ограде. – Я прибыл, чтобы сыграть роль странствующего рыцаря. Или ты собирался выбраться отсюда самостоятельно?
– Из этого белого пятна на карте? Увы, отсюда выхода нет. Здесь тоже водятся драконы. – Джек коснулся рукой лба, черно-синей кожи под упавшими волосами. – Вот… решил помериться силами с деревом.
– А не с твоими мерзкими дружками?
– С ними я тоже поспорил, но там обстоятельства сложились в мою пользу, и урон по большей части был причинен противной стороне. Ты нашел на лужайке коляску фермера Осгуда?
Ги спрыгнул с лошади и привязал поводья к воротам.
– И клячу, жующую траву в полумиле отсюда. Ты не прибыл в Уилдсхей, и Райдер решил, что ты скорее всего нашел убежище здесь.
Джек посмотрел на вторую лошадь и пустое седло.
– А сам он не поехал?
– Твоя мать решила, что так будет лучше.
– Чтобы как можно меньше свидетелей стали очевидцами того, что мы с мисс Марш провели ночь наедине – даже мой родной брат? Не подумал ли Райдер, что я сбежал обратно в Кабул?
– И бросил мисс Марш? Едва ли!
Джек подошел к лошадям и погладил их темные носы. Стоя в тени, Энн смотрела из дверей. Внешний мир прибыл, и ей предстоит встретиться с ним. Не рука об руку с ее героем, а одной. Но сначала нужно немного собраться с духом.
