– Но ни одна из этих костей никогда не принадлежала дракону. Это были реальные огромные ящерицы, тяжело бродившие по исчезнувшему миру.
– Без сомнения, ваш прозаический подход более приемлем. Вот та дверь, – он указал пальцем, – приведет вас обратно в коридор, который ведет в вашу комнату. А пока посмотрите! Вам это понравится.
Энн смотрела на выставку маленьких морских окаменелостей. Она не чувствует себя в безопасности. Она чувствует себя взбудораженной, полной трепета. Почему Джек решил, что должен предложить эти дружеские отношения? Не проще было бы вообще больше никогда не разговаривать?
– Но они все безымянные, – сказала она. – Сколько времени они здесь пролежали?
– Десятилетия? Столетия? Понятия не имею.
Со своей смертоносной, удивительной грацией он прошел вдоль витрин. Энн попыталась сосредоточиться на выставке. Странная смесь – камни, памятники материальной культуры, окаменелости – все, выкопанное из земли или найденное на ней, ничто толком не описано, и для любого ученого – дом сокровищ.
– Окаменелости, может быть, самые важные вещи, которые когда-либо находил человек, – сказала она. – Но они вот здесь, томятся в герцогской библиотеке, без этикеток, не изученные учеными, и им даны нелепые описания. Хотелось бы мне открыть музей и изучить их как следует.
– Тогда будьте уверены – если в конце концов вам придется выйти за меня замуж, вы сможете открыть ваш музей. Конечно, это шокирует общество и официальную церковь, но женщина из семьи Сент-Джорджей может делать, что ей заблагорассудится. – Джек остановился у последнего шкафа. – Но если ваш подход – подход ученого, почему вы все еще боретесь с идеей, что вы и я согрешили против души?
Энн глубоко вздохнула. Значит, он не даст ей никакой безопасности, это просто не в его натуре.
– Я не понимаю, что вы имеете в виду.
Джек сосредоточенно рассматривал коллекцию.
– Если мы от рождения не бываем ни злыми, ни добрыми, если мы действительно только продукты природы, значит, нам остается одно – чудовищно суровое представление о свободной воле, не так ли?
– Да, – сказала она. – Мы действительно должны совершать выбор, равно как и иметь дело с последствиями. Я очень стараюсь так и поступить, милорд. – Она подошла к нему и взглянула на огромную окаменелость, которую он рассматривал. – Это конец берцовой кости, остатки действительно огромного животного, мегалозавра, вероятно. Артур мог бы сказать.
– Да, но это животное получило свое название в 1763 году, как обозначено вот здесь. – Искреннее веселье прозвучало в его голосе, когда он оглянулся на нее. – То же название было опубликовано в одной научной работе в 1768 году неким французом. Хотя я, как ни странно, почему-то сомневаюсь, что мистер Трент согласен с этим определением.
Его глубокий юмор и интеллект отчасти были причиной того, что она пасует перед ним. Она решилась не дать себя покорить.
– Его одобрение не имеет значения. По правилам научной номенклатуры первое придуманное латинское название прилагается к таким образцам навсегда. Но мне казалось, что вы ничего не знаете об окаменелостях?
– Я и не знаю. Просто мы с Райдером подумали, что это название – большая шутка, и прочли кое-что о его истории Этот француз полагал, что его окаменелость – часть усилий природы усовершенствовать человека, поэтому он назвал е по ее сходству с определенной частью мужского тела – по край ней мере таковой она могла быть у великана, – что вызвало нас, мальчишек, истерику. Наверное, для нас будет лучше, если эта штука останется в сокрытии здесь, в Уилдсхее, и мы больше не будем говорить о ней.
Вопреки ее воле она таяла, и ей казалось, это ощущение мешает ей дышать.
Джек с чувственным ртом выглядел слишком желанным.
– Почему?
Он подмигнул с озорной серьезностью.
– Вот это название: «Scrotum humanum» – «камни мужчины». Стоит ли все виды именовать столь неловко?
Она была шокирована лишь на мгновение, и тут же волна очищающего смеха охватила ее, пузырясь, как домашний сидр. Еще мгновение – и оба громко смеялись.
Первым опомнился Джек. Он сказал, все еще усмехаясь:
– Ах, как мне нравится, когда вы смеетесь! Я знал, что вы никогда не впадете в ханжеское возмущение. Сможет ли ваш жених разделить эту шутку?
– Увы, Артур никогда не решил бы, что это смешно. – Она подавила боль при мысли об этом. – Но он никогда ведь этого не увидит?
Джек пошел к дверям, потом оглянулся с горько-сладкой улыбкой. Или это показалось, но явное желание промелькнуло под веселостью темно-лесных глаз. Пульс у нее забился тяжело, как подспудный поток, бегущий под поверхностью воды.
– Вчера Ги отправился в Лондон за мистером Трентом, – сказал Джек. – Они приедут сюда завтра, окруженные небольшим конным отрядом. Он, ваш жених, привезет Клык Дракона и, конечно, не будет осведомлен о том, что мы с вами сделали. Говорить ему или нет – это ваше дело.
