– Священные статуи высотой в сотни футов, высеченные в скалах. Пустыни, где башни из выеденных ветром камней громоздятся, как чудовища, охраняющие кладбища их собратьев. Брошенные города, затерянные в песках. – Он сложил руки и, повернувшись, прислонился к дракону. – Наконец, в пустыне я оказался в таком месте, где огромные кости устилали землю, как мостовая. Наверное, то не были на самом деле грифоны, но огромные с клювообразными мордами существа, которые, надо полагать, жили там в древности наравне с еще более крупными животными. Есть скелеты, сохранившиеся целиком. Полные семьи и их гнезда.
– Гнезда?!
– Каменные яйца лежали в гнездах на земле, как яйца огромных птиц.
Сердце у Энн громко забилось.
– Вы делали записки, зарисовки?
Беспокойство не покидало его, словно он вот-вот расправит собственные крылья.
– Это делал другой человек. Я был болен, почти при смерти. Если бы меня не отвезли обратно в Индию, мои кости добавились бы к когтям этих огромных ящериц. То было нелегкое путешествие. Кроме всего прочего, меня преследовали призраки.
Энн молча смотрела на него, похолодев от мыслей об угрожавшей ему опасности.
Джек посмотрел на нее и улыбнулся:
– Марко Поло пишет, что пустыня Такла-Макан населена злыми духами. Они крадут души у путешественников, преследуя их музыкой и барабанами или клацающими звуками битвы.
– Вы это слышали?
Я пытался уверить себя, что это всего лишь явление природы, вызванное ветром или моей лихорадкой и слабостью. Но признаюсь, бывали мгновения, когда я верил в демонов. И все же мой спутник благополучно протащил меня через все это и через покрытые снегом горные перевалы, где тропы усеяны костями путешественников. Окаменелые зубы, рисунки, записные книжки – доказательства всего, о чем я вам рассказываю, – все принадлежало ему.
– А сами вы никаких записей не вели?
– Многие из них были потеряны задолго до того, как я встретил его. О том, что мне удалось сохранить, он позаботился. На обратном пути он записал еще все, что мог вспомнить. Однако все эти бумаги попали в руки фанатика по имени Урия Торнтон. Все, что я делал с тех пор, имело одну цель – найти их.
– Это вопрос жизни и смерти?
Джек колебался всего лишь одно мгновение.
– Это единственное, зачем я живу. Эти записки содержат жизненно важные сведения, которые страшно нужны Британии, чтобы создать карту всей той земли к северу от Индии.
– Но этот зуб свидетельствует о совершенно новом существе, – настойчиво сказала Энн. – О животном, которое жило задолго до Потопа. Это может оказаться самой значительной окаменелостью из всех, когда-либо найденных. И еще существуют рисунки и записки? Даже рисунки их гнезд? Если вы не понимаете, насколько это важно, то должны понять!
Что-то шевельнулось в дверях. Лакей с бесстрастным видом выглянул во двор – белый парик, как призрак в тени.
– Милорд, – сказал лакей, – некий мистер Марш из Хоторн-Аксбери здесь. Его провели в гостиную в апартаментах мисс Марш и подали чай.
Энн вскочила. Она бросилась в свои комнаты, оставив Джека рядом с драконом.
Джек смотрел ей вслед, а потом устремил взгляд на круг яркого неба далеко вверху. Он знал женщин в Лондоне, в Греции, в Алеппо – профессионалок. Он знал прикосновения индийской куртизанки, мягкие, обещающие неведомое и затуманенные дымом гашиша. Он знал медленную муку темных ночей в пустыне, когда ты отдан на милость каждого эротического желания любовницы, когда даже пыл мужчины может стать жестоким господином, если он это позволит.
Но что-то в нем жаждало этого прохладного, уравновешенного английского взгляда – даже если она не может на самом деле ухватить смысл его задачи – и этой удивительной интенсивности страсти, которая раскрывалась, как только он прикасался к ней. Безумие этой жажды ужасало его больше, чем все, что он знал, даже угрозы, что его ослепят и заживо сдерут кожу. В глубине души это лишало его контроля надо всем, а не только над самим собой.
Джек даже признался ей – в полной уверенности в ее честности – в своей истинной цели. Доверяет ли он ей больше, чем своей семье? Больше, чем самому себе? Или попросту полагает это не опасным, ведь их жизни вскоре разойдутся и никогда больше не соприкоснутся?
Он сядет на корабль, отправляющийся в Азию, и оставит ей свое имя и свое состояние. С ее английским здравым смыслом она вскоре перестанет испытывать к нему какие-либо чувства, кроме памяти о мимолетном опьянении. Она будет благодарна за ореол респектабельности, который станет результатом их свадьбы. Потом она его забудет. Как только Энн займет прочное положение в обществе, влияния его семьи будет достаточно, чтобы разорвать их союз – аннулирует брак или добьется развода, не важно. Тогда она будет свободна и сможет снова выйти замуж.
