– Править – не удел воина, волшебник. Я сам отказался от этой участи, когда родился братец, выбрав путь становления, – дорогу, которой в своё время пошёл наш отец.
– Когда мальчишка подрос, он явился избалованным, не так ли? Вы в его глазах стали идеалом воина и обозначили планку, выше которой тот никак не способен был подняться.
– Возможно.
– С какой-то стороны его можно понять.
Отбросив всё, Тирэль глазами погрузился в красоты звёздного неба.
– Тут ты категорически заблуждаешься. Пускай я его и обучил фар'Хтарианскому маху, показал, как нужно держать меч в руке и научил не бояться врагов, братец стал корыстным и жадным до малюсенькой власти, что тот так лелеял. Не скажу, что он не любил свой народ, скорее даже был готов пойти на всё ради него с самого детства.
– Народ жаждал его?
– Нет, далеко не все хотели видеть его на золотом троне Хтариан-Алиль фари. – уверенно ответил Таро. – Глупо полагать, что за короля, в безумии убившего своего отца, поднимут мечи все без исключения.
– Н-да, тут и добавить мне нечего.
Тир протёр лоб.
– Старик же тоже был не без изъянов. Узнав о самовольном отречении старшего сына и наследника – совсем поник, а этот проклятый меч, что он и не думал отпускать, медленно начал сводить его с ума. В то время, я и Соло бороздили пески ближайшего королевства, мы не могли его остановить или же спасти.
Тирэль молчал. В голосе Джерума чувствовалась утрата, боль, ярость… Все эмоции окончательно перемешались и переплелись волокнами, став монотонными.
