Кто-то сшиб меня с ног. Я свалился, успев подставить руки, сразу расцарапав ладони осколками. В пыльном облаке совершенно невозможно разобрать — кто и откуда на меня несется. Еще кто-то споткнулся об меня и кубарем покатился по мостовой. По тому, что осталось от мостовой. Чьи-то руки схватили меня, подняли и сильно встряхнули.
— Шангшускаг! Твоих рук дело? — прорычал Барош, тыча мне в нос пистолетом.
— Совсем дурной? — поинтересовался я.
Беглого взгляда на меня хватило бы, чтобы понять, что я к произошедшему не имею никакого отношения. Только законченный кретин будет закладывать взрывное устройство такой мощности под себя же.
— Верю, — согласился старик, отпуская меня.
Ветер постепенно рассеивал пыль. Во мгле махала руками знакомая рогатая фигура Хадаша, а рядом с ним — стройная, женственная Ямаха. Какой же живучий черт! Он направлялся к нам.
— Живой, брат! — обрадовался краснокожий, обнимая меня. — Клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах, я найду того, кто это сделал, и умирать он будет долго!
Бомбист или опоздал, или детонатор сработал с задержкой. Устройство сработало в аккурат между двумя автомобилями — Хадаша, и в котором ехали мы. Лимузин брачующихся, с раскореженной кормой, развернуло поперек дороги и опрокинуло на бок. Однако он пострадал гораздо меньше. Хан в очередной раз показал, что он не так уж и прост — головная машина была бронированной!
Вокруг валялись сотни изуродованных взрывом тел, среди которых — ни одного целого. За такое бездарное покушения я б сам с удовольствием казнил исполнителя. Зачем? Для чего выбирать такое людное место, если маршрут свадебной процессии известен заранее? Всего через два квартала — поворот на узкий, пустой мостик, где автомобили точно снизят скорость. Взрывай — не хочу!
В конце проспекта, визжа сиреной уже приближались кареты скорой помощи, бросая на стены синие блики мигалок. Вскоре в серой мгле забегали скаги с носилками.
Хадаш лично указывал прибывшим медицинским бригадам, кого госпитализировать в первую очередь. Из особо приближенных я пострадал больше всех. Посечен стеклом, из ушей текла кровь. Похоже, контузия. Ханам, ехавшим в одной машине со мной — хоть бы хны. Рогатые, не в пример нам, намного крепче.
В больнице Скагаранского Халифата, куда меня привезли, царил настоящий хаос. Такого количества пострадавших за всю историю города еще не было. В коридорах — не протолкнуться от раненых инопланетян, многие, в бессознательном состоянии от потери крови, просто лежали на полу. И многих можно было бы спасти, если бы не споры врачей, сплошь — землян, с чертями. Краснокожие утверждали, что ампутантами даже нечего заниматься — согласно заветам предков они не могут приносить пользу обществу, а, значит, в скором времени их ждет голодная смерть. И более гуманно позволить изувеченным рогатым помереть сразу, чем мучиться непонятно сколько времени.
У докторов, которые давали клятву Гиппократу, взгляды на устройство мира сильно отличались. Они считали, что сперва следует заняться как раз скагами, потерявшими конечности, которым требовалась безотлагательная помощь, а царапинами — после. Споры закончились тем, что тяжелых бойцы хана или начали добивать прямо в приемном покое, или попросту выкидывали на улицу.
Даже меня, доставленного в госпиталь в числе первых, приняли лишь спустя полчаса.
Молодой доктор, неодобрительно качая головой при виде моих еще старых боевых шрамов, промывал раны, извлекая осколки стекла, и смазывал их зеленкой. Даже самые незначительные. А их было столько, что мне было проще искупаться в зеленке целиком, чем обрабатывать каждую в отдельности.
— Выйди, — потребовал у врача ворвавшийся в палату Брагин.
С ним прибежал и Рамирес. Оба были покрыты пылью с ног до головы, но крови заметно не было. Значит находились где-то около взрыва, но на безопасном расстоянии.
— Кто вы такие? — возмутился лекарь. — Товарищи, это — больница! Я сейчас вызову охрану!
Вместо ответа полковник продемонстрировал свое удостоверение. Врач сразу изменился в лице, понимающе кивнул и покинул перевязочную.
— Что творит этот твой чертов Калаш? — процедил сквозь зубы разведчик.
— А при чем тут Калаш? — возмутился я. — Он до вечера сидит тихо. Разве это не вы устроили? И он такой же мой, как и твой!
— Взрывал дилетант, — заметил американец. — Место закладки крайне неудачное. Никаких поражающих элементов, надеялся, что ударной волны будет достаточно, или просто не знал. Потому и заряд такой чудовищной силы.
— Если не вы и не Калаш — то кто тогда? — удивился я.
— Хрен его знает, — развел руками Саша.
— Шашан? — спросил я.
— Точно нет, — отмахнулся полковник. — Он под полным контролем. Может, есть другие террористические группы?
— Какие это — другие? — нахмурился я.
— Ой, перестань, — отмахнулся Брагин. — Террористы, борцы за свободу… какая разница?
— Это же очевидно! — воскликнул янкель. — Борцов за свободу финансируем мы, а террористов… кто-то другой!
