— Вот увидишь, — бодро говорит она голосом, тон которого намекает, что на самом деле ей хочется вернуться в сад, чтобы и дальше нежиться на солнышке, что она не желает портить себе настроение. — Так оно и будет.
В комнате Таллулы Ким роется в содержимом ее рюкзака.
Таллула изучает социальную работу, она хочет быть соцработником. Большая часть работ выполняется дома, и в колледж ей нужно ходить всего три раза в неделю. Ким иногда из переднего окна наблюдает за ней, когда она стоит на автобусной остановке: ее девочка, такая свежая, в футболке и джинсах, с тугим конским хвостом, прижимает папку к груди. Никто никогда не догадается, что у нее дома собственный ребенок, ведь она выглядит такой юной.
Ким находит в сумке ежедневник и быстро пролистывает его. Он испещрен плотным, довольно корявым почерком Таллулы — дочь начинала левшой, но в начальной школе, чтобы быть как все, заставила себя переучиться писать правой рукой. Искать номера телефонов нет смысла — их больше никто не записывает, — но, возможно, имя Скарлетт появится в списке класса или в каком-то другом.
И вот он, приклеен и сложен на задней внутренней стороне обложки ежедневника: «Контакты для студентов». Ким быстро просматривает их. Наконец ее палец останавливается на строке: «Скарлетт Жак: Комитет по планированию студенческих мероприятий».
Рядом адрес электронной почты. Ким моментально начинает набирать сообщение:
Скарлетт. Это Ким, мама Таллулы Мюррей. Таллула не пришла домой с тех пор, как вчера вечером ушла из дома, и не отвечает на телефонные звонки, и я подумала: вдруг вы знаете, где она может быть? Ее подружка сказала, что она была с кем-то по имени Скарлетт. Пожалуйста, позвоните мне по этому номеру как можно скорее. Большое спасибо.
Она нажимает на иконку «отправить», шумно выдыхает и кладет телефон себе на колени. Внизу щелкает входная дверь. Сейчас два часа, и это ее сын Райан вернулся домой с работы. Каждую субботу он работает в бакалейной лавке в деревне, копит деньги на большой летний отпуск на Родосе в августе, свой первый отпуск без матери, только с друзьями.
— Они вернулись? — кричит он ей наверх.
— Нет! — кричит она ему вниз.
Ей слышно, как он роняет на столик ключи, кидает кроссовки в груду обуви у входной двери, а потом взбегает вверх по лестнице.
— Серьезно? — говорит он. — Они позвонили?
— Нет. Ни слова.
Она рассказывает ему, как Мэгс позвонила Нику в пабе, а девушка позвонила Скарлетт, и пока она говорит, ее телефон звонит с неизвестного ей номера.
— Алло?
— Ой, привет, вы мама Лулы?
— Привет, да, это Ким.
— Привет. Это Скарлетт. Я только что получила ваше письмо.
Сердце Ким сжимается.
— Понятно, — говорит она. — Спасибо, Скарлетт. Я просто хотела спросить…
— Они были у меня дома, — перебивает ее Скарлетт. — И уехали около трех часов утра. Это все, что я могу вам сказать.
Ким моргает и слегка откидывает голову назад.
— И они… они… скажите, куда они пошли?
— Они сказали, что поедут домой на такси.
Ким не нравится тон голоса Скарлетт — отрывистый и холодный. Так обычно говорят те, кто спит в кровати под балдахином, учится в элитной частной школе, перед чьим домом гравийные подъездные дорожки. А еще он звучит равнодушно, как будто разговор с Ким ниже ее достоинства.
— И с ними все было в порядке? В смысле, они много выпили?
— Думаю, да. Луле стало плохо. И поэтому они ушли.
— Ее рвало?
— Да.
Ким представляет свою хрупкую добрую девочку, как она согнулась пополам над клумбой, и у нее екает сердце.
— А вы их видели? Как они сели в такси?
— Нет. Они просто ушли. Вот и все.
— И… извините, но где вы живете, Скарлетт? Просто чтобы я могла расспросить местные службы такси?
— «Темное место», — отвечает девушка, — возле Апли-Фолд.
— Номер дома?
— Его нет. Только название. «Темное место». Рядом с Апли-Фолд.
— Понятно, — говорит Ким, обводя двумя кружками слова на бумаге, которые она записала. — O'кей. Спасибо. И, пожалуйста, если вы что-нибудь услышите от кого-то из них, дайте мне знать. В смысле, я ведь не знаю, как хорошо вы знаете Таллулу…
— Не очень хорошо, — перебивает ее Скарлетт.
— Понятно, но она не из тех, кто просто исчезает и не возвращается домой. И, кроме того, у нее есть ребенок.
На другом конце линии возникает короткая пауза. А потом:
— Я этого не знала.
Ким слегка качает головой, пытаясь представить, как Зак и Таллула могли провести с этой девушкой всю ночь, ни разу не упомянув Ноя.
— Да-да. Она и Зак — родители. У них есть сын, ему двенадцать месяцев. Так что не вернуться домой — это нечто из ряда вон выходящее.
На том конце линии вновь воцаряется молчание, но затем Скарлетт говорит:
— Да, понятно.
— Позвоните мне, пожалуйста, — просит Ким, — если вдруг что-нибудь услышите.
— Да, — говорит Скарлетт. — Конечно. До свидания.
И она заканчивает разговор.
Ким пару секунд смотрит на свой телефон. Затем смотрит на Райана, который с любопытством наблюдал за их разговором.
— Странно, — говорит Ким и пересказывает сыну подробности звонка.
— Может, съездим туда? — предлагает он. — К ней домой?
— К Скарлетт?
— Ага, — говорит Райан. — Поехали в «Темное место».
