– Ты можешь называть это так. Все вещи в мире можно обозвать так, как ты хочешь. Может, это и работорговля. Но, во-первых, это деньги. Это очень, очень, очень большие деньги. Более того – деньги, которые можно обратить в законные. Ты своими глазами видел наши финансовые документы. Во-вторых, это возможность дать девушкам второй шанс и обыграть судьбу. Карл – нефтяной магнат, он вхож в самые высокие финансовые круги мира. Его друзья – арабские шейхи и торговцы алмазами. Он даст этой девочке то, чего у нее не было до этого – счастье. Сейчас ей двадцать два. Три года назад Уильям привез ее из Турции – когда-то она была там с родителями, и ее украли турецкие работорговцы. Целый год она жила так, как не живет даже собака на улице. Потом она сбежала, жила где придется – без денег и документов. Билл нашел ее случайно, провез через границу, вписав в свой паспорт как дочь. Мы накормили ее. Заботились о ней. Дали ей образование. Дали ей то, к чему стремятся многие – красивую жизнь в достатке, такую жизнь, когда у человека есть все. А теперь она дождалась мужчину, который сделает ее счастье абсолютным.
– Счастье быть его рабыней?
– Уильям поможет ему оформить необходимые документы. Он проводил эту процедуру не раз и не два. У нее будут все гражданские права, которые есть у нас с тобой. И, если он захочет, он даже сможет сделать ее своей женой.
– Чем же это лучше проституции?
– Тем, что девушка ждет того единственного мужчину, который выберет ее. А не удовлетворяет потребности каждого клиента.
– А если окажется, что этот единственный – вовсе не такой хороший человек, каким он кажется? Если он выбросит ее на улицу, и она снова окажется в прежней ситуации? Не перехитрит судьбу?
– Что же, Саймон. Не всегда бизнес идет гладко. Бывают и ошибки.
Я достал из кармана сигареты. Изольда обняла меня чуть крепче и легко, почти неощутимо поцеловала в шею.
– Юлия когда-то тоже была девочкой, которая ждала своего единственного. Но в итоге я решила, что она будет полезнее в качестве секретаря-референта. Так что иногда девушки принимают участие в делах. Не исключаю возможности, что кто-нибудь из них впоследствии станет нашим компаньоном.
– Мне трудно это понять, Изольда. Эти взгляды на вещи мне чужды.
Она запустила пальцы мне в волосы, потом провела руками наощупь по лбу, по щекам и коснулась подушечками пальцев моих губ.
– Знаешь, чем мы занимаемся, мой мальчик? – спросила она почти шепотом. – Мы продаем людям их же пороки. Люди готовы платить деньги за лекарства от рака, готовы отдавать их на благотворительность, покупать еду голодным детям в Африке. Но ни один человек не устоит, если ему предложат купить порок. Секс продается. Удовольствие продается. Продаются женщины и мужчины. Продается все. Но ничто не приносит таких денег, как торговля пороками. – Она снова провела пальцами по моим щекам. – Ты еще не достиг своего личного дна для того, чтобы это понять. Но когда-нибудь ты поймешь.
– Есть женщины, к которым, помимо желания, чувствуешь что-то еще. К примеру, уважение, интерес, можешь даже чисто эстетически оценить их тело. А эта – какое-то заколдованное существо, сгусток темной энергии. Как только я к ней… – Я снова прикоснулся к какой-то кнопке на экране сотового телефона, и нужный список испарился. Адам по возвращении из Англии привез мне в подарок iPhone. Он с гордостью сообщил мне, что это «последняя модель», и что мне «уже давно пора сменить свое старье на что-то более современное и многофункциональное». Это нечто «более современное и многофункциональное» я осваивал уже дня три, но в исследовании нового аппарата практически не продвинулся. Теперь мне стала недоступна даже простейшая функция отсылки сообщений. – Что я, черт побери, опять сделал не так?!
– Одно из двух, Вивиан: либо меня доведет твой новый телефон, либо меня доведешь ты. Потому что ты в очередной раз…
– … мешаешь мне работать. Кажется, я еще два часа назад сказал, что хочу с тобой поговорить?
– Тебе нужно было приходить два часа назад.
– Но у меня был пациент!
– А потом ты сорок минут сражался с этим чертовым iPhone. Дай мне полчаса, а потом мы поговорим.
– Это меня не устраивает. Мне нужно будет уйти по делам, потом я обедаю с Адамом, а после обеда у меня не будет ни одной свободной минуты до шести вечера. Давай сойдемся на десяти минутах. Ты будешь работать, а я тебе что-нибудь расскажу.
– Что, например? Как вы провели время с Изольдой? Ты мне об этом уже рассказал во всех подробностях.
– Вовсе нет, не во всех.
– Хватит. Мне нужно сосредоточиться.
– Кстати, что ты о ней думаешь?
Она задумчиво прикоснулась к подбородку карандашом, который держала в руке.
