Бог ты мой. Ноги подкашиваются, а сердце бешено стучит, и я даже не понимаю, что безвольно оседаю. Прямо тут, посреди улицы. Ноги превращаются в спагетти, я падаю на землю и прячу лицо в ладонях. А потом начинаю плакать.
— Эй, эй, эй, — говорит Купер и присаживается на корточки рядом со мной. Секунду ничего не говорит, и звуки моих рыданий заполняют ночную тишину. В конце концов, он протягивает руку и поглаживает мне спину.
— Не надо, — молю я, но не пытаюсь остановить его. Это так приятно, да и я уже устала бороться с ним.
— Все будет хорошо, — успокаивает Купер.
— Все плохо, — всхлипываю я. — Одна моя лучшая подруга в тюрьме, другая пропала, а сама я должна свои полуголые фотки на ЛузерыЛейнсборо. com, и я просто… Я. Просто.
Внезапно мысль о фотографиях становится совершенно и абсолютно невыносимой. Морально и физически я истощена. Мне просто хочется домой, свернуться в постели и больше никогда-никогда не покидать пределы своей комнаты.
— Вот и прекрасно. — Купер встает. — Ты права. Можешь не выкладывать. Серьезно, ты вообще можешь этого не делать. Просто скажешь Тайлеру «нет».
— Но тогда он выложит содержание блокнота в интернет, — шмыгаю я носом и вытираю его рукой. Фу.
— Ну и пусть выкладывает, — говорит он. — Пошел он на хрен.
Купер достает из кармана телефон.
— Что ты делаешь? — в панике спрашиваю я.
— Звоню ему, — отвечает он, — сказать, чтобы он заканчивал с этой хренью.
— Нет! — вскрикиваю я. Вырываю телефон из его руки и сбрасываю вызов. — Ты не будешь звонить Тайлеру!
— Почему?
— Потому что этим звонком ты только разозлишь его, и он все равно выложит содержание блокнота. Мы ничего не можем сделать, пока не вернем блокнот. — Тут до меня доходит, что я только что употребила «мы», и мне это не нравится, поэтому поправляюсь: — Пока
— Ну ладно, — говорит Купер и убирает телефон обратно в карман. Он со вздохом смотрит на меня. — Окей, вот что мы сделаем. Я отвезу тебя домой. Ты сделаешь фотки и выложишь на сайте, а потом мы придумаем план.
Я смотрю на свои руки. Поднимаю глаза на Купера. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что я в центре Ньютона, на улице, где живет Тайлер, а в голове ни единой мысли о том, как добраться до дома или в какой он вообще стороне. Думаю о том, что одна из моих лучших подруг пропала, а другая — в тюрьме. Вспоминаю свой блокнот и все то, что там написано. Поэтому, когда Купер встает и протягивает мне руку, я принимаю ее.
Когда мы подъезжаем к моему дому, там тихо и темно, что приносит большое облегчение. Почему-то по дороге сюда у меня появилась навязчивая идея, будто мои родители вдруг решили вернуться раньше. Однако подъездная дорожка пуста. Купер паркуется на ней и следует за мной по ступенькам на крыльцо.
— Я поднимусь наверх, — говорю я, провожая Купера в гостиную. — Сфотографируюсь и выложу фотки. Сиди тут и ничего не трогай.
— Хорошо, — соглашается он.
Купер садится на диван в гостиной и устремляет взгляд на стену перед собой. Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться. Это очень мило.
— Вот. — Я вручаю ему пульт. — Можешь посмотреть телевизор, пока меня нет.
В своей комнате я пишу Мариссе, интересуясь, все ли у нее хорошо, и прошу перезвонить мне, как только сможет. Далее пишу Клариссе: спрашиваю, где она и тоже прошу как можно скорее перезвонить.
Я перебираю купальники и подумываю надеть один из слитных, сфотографироваться, быстро что-нибудь запостить и надеяться на лучшее. У меня вроде есть один красный купальник, который немного откровенен. Он с глубоким декольте и высоким вырезом на бедрах.
Или стоит надеть обычный купальник, но как-то усилить его сексуальность? Сделать фото в душе. Или в джакузи. Понятия не имею, как буду фотографировать себя в джакузи. Я ни в коем случае не допущу, чтобы Купер увидел меня в купальнике. Да, когда мы встречались, он регулярно видел, ммм, некоторые части моего тела. Сейчас все по-другому. Теперь мы
Но если я
