– Она обязательно заведет здесь друзей, – убежденно проговорила Марси. – К тому же она продолжает поддерживать связь с Энни. Ферн не одинока.
– Ларри прав, – продолжал рассуждать Сэм, не слушая Марси. – Я должен более внимательно следить за тем, с кем общается Ферн. Я единственный родитель, и вся ответственность за будущее моей дочери лежит на мне. И мне совсем не хочется, чтобы она связалась с плохой компанией, которая может втянуть ее черт знает во что.
Марси не знала, кто такой Ларри и почему его мнение имело для Сэма такое большое значение, но, без сомнения, этот человек сказал нечто важное для него. – Но она не общается ни с какой плохой компанией. Ферн почти все время проводит с Кэмденом.
– Вот именно! – воскликнул Сэм.
Раньше ему казалось, что у мальчишки есть голова на плечах, но теперь, после того, что случилось, Сэм стал думать по-другому.
Обычно Марси быстро улавливала суть дела, но сейчас смысл сказанных Сэмом слов не сразу дошел до нее. Но, наконец, поняв, что он имел в виду, Марси почувствовала, что ей просто-напросто дали пощечину. Он сейчас находится в состоянии шока. Он не может мыслить трезво.
Марси сжала руки в кулаки, ногти с силой вонзились в ладони. От слов Сэма у нее в груди вспыхнул огонь.
– У меня такое впечатление, что ты во всем обвиняешь Кэма, – стараясь говорить спокойно, заметила Марси. – Но это несправедливо. Ведь ты даже не знаешь, что произошло.
Марси все еще надеялась, что она неправильно поняла Сэма, что он сейчас извинится перед ней и скажет, что он вовсе не обвиняет ее брата.
– Открой пошире глаза. – Сэм вдруг заговорил странно громким голосом, хотя Марси стояла всего в двух шагах от него, и проблем со слухом у нее не было.
Его лицо перекосилось от гнева, а эмоции вырвались из-под контроля.
– Ты только посмотри на него. Что это за волосы! Что за железяка у него на брови!
– А ты не видишь того, какой это хороший мальчик? – Марси с трудом сдерживала себя, чтобы не перейти на крик. – Он порядочный и честный. Никогда в жизни Кэм не взял бы чужой вещи и, уж конечно, не стал бы подталкивать Ферн к воровству.
– А я уверен, что большинство людей в этом городе придерживаются другого мнения.
– Большинство людей в этом городе сказали бы, что я настоящее чудовище и шлюха, – бросила Марси. – А мне просто в жизни повезло меньше, чем другим.
Сэм вдруг замер. Его руки непроизвольно сжались. Лучше никому не говорить такое о Марси в его присутствии. Он-то прекрасно понимал, где ложь, а где правда.
– Насчет тебя они ошибаются.
– Они ошибаются и насчет Кэма, – твердо сказала Марси. – Твоя дочь хорошая девочка. И мой брат тоже хороший. Но мы живем в Эллвуде, и здесь действуют свои законы.
Хотя Сэм и пытался демонстрировать сейчас убежденность в своей правоте, в глубине его глаз Марси заметила сомнение. Это давало надежду. Конечно, Сэм любил Ферн, а это означало, что он должен был во всем разобраться и затем правильно поступить.
– Выслушай свою дочь, – посоветовала Марси. – Дай ей возможность все объяснить, а потом уж делай выводы. И еще надо верить тому, что она скажет. Ты не должен в ней сомневаться. Она ведь никогда не давала тебе для этого повода.
– У тебя нет собственных детей, поэтому ты не можешь меня понять, – сказал Сэм. Ему очень хотелось бы верить Ферн, но в то же время он не хотел предстать в глупом виде. – Ты не понимаешь…
– Чего я не понимаю? – Терпение Марси было на пределе. – Что тебе больно и неловко из-за того, что твою дочь задержала полиция?
Больше всего Марси хотелось сейчас уйти домой и оставить Сэма одного разбираться с неприятной ситуацией. Так всегда поступала ее мать. Она перекладывала необходимость принимать решение на плечи других людей и потом, сталкиваясь с результатами их действий, во всем обвиняла этих других и разыгрывала из себя жертву и страдалицу. В общем, если становилось тяжело, мать всегда сбегала, надеясь найти более легкий путь.
Хотя Марси была уверена, что Сэм не поднимет руку на Ферн, он мог двумя-тремя словами довести плохую ситуацию до невозможной и тем самым разрушить не без труда достигнутое доверие дочери. Сэм сейчас вел себя достаточно воинственно и агрессивно, не желая прислушаться к голосу разума. Марси понимала, что они с Сэмом достигли в каком-то смысле кульминации. И теперь их отношения могли либо укрепиться, либо начать разрушаться.
Что значит для подростка потеря взаимопонимания с единственным родителем, Марси знала не понаслышке. Она сама прошла через это. Поэтому предвидела то, что могло случиться с Ферн. Да и Сэм вряд ли смог бы смириться с потерей любви и уважения дочери. Вот почему Марси не поспешила к себе домой, а решила остаться и помочь Сэму.
– Я ненавидела своего отчима, и все равно мне было очень больно, когда он оттолкнул меня, не поверив мне, – сказала Марси. – Постарайся не допустить такой же ошибки с Ферн.
Некоторое время Сэм молчал с каменным выражением лица. Затем поднял на Марси тяжелый взгляд:
– Я не хочу, чтобы она и дальше общалась с Кэмом.
