Примерно через десять минут они добрались до небольшого деревянного строения и вошли внутрь. Нэнси усадили на стул возле телефонного аппарата. Она подняла трубку трясущейся рукой.
– У телефона Нэнси Ленан.
– Вас вызывает Бостон, – сообщила телефонистка.
Последовала долгая пауза. И наконец:
– Нэнси, это ты?
Вопреки ее ожиданию то был не Макбрайд, и она поняла, кто это, не сразу.
– Дэнни Райли! – воскликнула она.
– Нэнси, у меня неприятности, и ты должна мне помочь!
Она сильнее сжала трубку. Похоже, ее план сработал. Нэнси постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно, с ноткой неудовольствия оттого, что ее побеспокоили:
– В чем дело, Дэнни?
– Мне позвонили по поводу того старого дела!
Это хорошая новость! Мак явно припугнул Дэнни. В его голосе слышится паника. Именно этого она и хотела. Но притворилась, будто не понимает, что он имеет в виду:
– Какого дела? О чем ты?
– Ты
– Если не можешь говорить, тогда зачем звонишь?
– Нэнси! Не говори со мной так. Ты мне очень нужна.
– Хорошо. Успокойся. – Он напуган, теперь надо этим воспользоваться. – Скажи мне точно, что произошло, не называя имен и адресов. Мне кажется, я понимаю, о чем ты говоришь.
– Отцовские бумаги ведь у тебя, верно?
– Да, они дома в моем сейфе.
– Кое-кто может попросить разрешения в них порыться.
Дэнни излагал ей версию, которую она сама придумала. Пока ее замысел осуществляется как по писаному. Как можно более беспечно она сказала:
– Не думаю, что там есть что-то такое, из-за чего тебе надо волноваться.
– Как ты можешь быть в этом уверена? – нетерпеливо прервал ее он.
– Не знаю…
– Ты их просматривала?
– Нет, их столько, но…
– Никто не знает, что там. Тебе давно надо было все это сжечь.
– Наверное, ты прав, но я не подумала, что… Кто хочет в них заглянуть?
– Адвокатская ассоциация.
– У них есть такое право?
– Нет, но мне отказать им практически невозможно.
– А мне – нормально?
– Ты не адвокат. Они не могут тебя заставить.
Нэнси выдержала паузу, делая вид, что колеблется, оставляя его в подвешенном состоянии подольше. Наконец сказала:
– Тогда я не вижу проблемы.
– Ты им откажешь?
– Я сделаю лучше. Завтра все сожгу.
– Нэнси… – Было такое впечатление, что он сейчас расплачется. – Нэнси, ты настоящий друг!
– Как я могла поступить иначе? – сказала она, чувствуя себя лицемеркой.
– Боже, это бесценная услуга! Ей-богу, не знаю, как тебя благодарить.
– Ну, коль скоро ты об этом заговорил, то есть кое-что, чего я бы от тебя хотела. – Она прикусила губу. Начинается самое деликатное. – Ты знаешь, почему я в такой спешке возвращаюсь в Нью-Йорк?
– Не знаю, я так волновался из-за этого дела, что…
– Питер хочет вырвать у меня компанию и продать ее. – На другом конце провода воцарилось молчание. – Дэнни, ты здесь?
– Да-да, конечно. Ты не хочешь продавать?
– Нет! Цена очень низкая, да и места для меня в новой структуре не предусмотрено. Конечно, я не хочу ее продавать. Питер отлично знает, что это паршивая сделка, но ему нужно только одно – досадить мне.
– Паршивая сделка? Дела у компании в последнее время не больно хороши.
– Ты знаешь почему?
– Ну, думаю…
– Да ладно, не юли. Питер – никудышный менеджер.
– Ну…
– Вместо того чтобы ему это позволить, мы должны его уволить! Как только во главе встану я, все перевернется. Ты это знаешь. А потом, когда доходы вырастут, можно подумать и о продаже – за совсем другие деньги.
– Не знаю…
– Дэнни, война в Европе только началась, а это сулит деловой бум. Мы будем продавать обувь быстрее, чем ее производим. Через два или три года мы получим за компанию вдвое, а то и втрое больше.
– Но слияние с Нэтом Риджуэем очень благоприятно для моей юридической конторы.
– Забудь о том, что благоприятно и что не очень, я прошу тебя мне помочь.
– Я, право, не знаю, в твоих ли это интересах.
Нэнси хотелось заявить: мерзкий лгун, ты думаешь о
– Я знаю, что это было бы правильное решение для всех нас.
– Хорошо, я подумаю.
Этого ей было недостаточно. Пришлось выложить козыри на стол:
– Ты помнишь про папины бумаги? – Она затаила дыхание.
Теперь голос его стал тише и глуше:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я прошу тебя мне помочь так же, как я помогу тебе. Уверена, ты понимаешь, о чем идет речь.
– Думаю, что понимаю. Нормальное название этого – шантаж.
Она заморгала, но тут же вспомнила, с кем имеет дело.
– Ах ты, старый мошенник и лицемер, ты всю жизнь занимался именно этим.
Он засмеялся:
– Ты достала меня, бэби. – Но, сказав это, Райли вдруг начал кое-что понимать. – А ты, часом, не сама инициировала это расследование, чтобы прижать меня?
Его мозги крутились в опасной близости от того, что в действительности произошло.
– На моем месте ты поступил бы именно так, я это хорошо знаю. Но больше я на твои вопросы отвечать не стану. Ты должен знать одно: если ты проголосуешь за меня завтра – ты в безопасности, если нет, то пеняй на себя. – Теперь она ему угрожает, но это язык, который Райли очень хорошо понимает. Но капитулирует он или нет?
