– Ты не должна так со мной говорить, я ведь знал тебя, когда ты лежала в пеленках.
Она смягчила тон:
– А разве это не причина, чтобы помочь мне?
Теперь долгую паузу взял он. Затем сказал:
– Но у меня ведь нет выбора, так?
– Думаю, нет.
– Ладно, – неохотно сказал он. – Я поддержу тебя завтра, если ты позаботишься обо всем остальном.
Нэнси чуть не разрыдалась от облегчения. Она это сделала. Она обвела Дэнни вокруг пальца. Теперь она победит. «Блэк бутс» останется в ее руках.
– Я рада это слышать, Дэнни, – сказала Нэнси еле слышно.
– Твой отец говорил, что так и будет.
Это замечание ни с чем не вязалось, и Нэнси его не поняла:
– Что ты имеешь в виду?
– Твой папочка хотел, чтобы вы с Питером боролись.
Была в его тоне какая-то хитреца, звучавшая довольно подозрительно. Он не хотел выглядеть проигравшим и решил нанести прощальный удар. Она не желала доставлять ему эту радость, но любопытство перевесило все остальные чувства.
– Черт возьми, что ты городишь?
– Он всегда говорил, что дети богатых людей, как правило, никудышные бизнесмены, потому что никогда не знали чувства голода. Это беспокоило его постоянно – мол, вы способны уничтожить все, что он создал своими руками.
– Отец никогда не говорил мне ничего подобного! – сказала Нэнси недоверчиво.
– Но он устроил все так, чтобы вы сражались друг с другом. Он вырастил и воспитал тебя как руководителя компании, но не сделал тебя ее главой и сказал Питеру, что президентом будет
– Я тебе не верю, – проговорила Нэнси, но в голосе ее не было уверенности. Дэнни сердит, потому что его переиграли, вот и ищет выход своему гневу. Но это еще не доказательство, что он лжет. Она похолодела.
– Хочешь – верь, хочешь – нет. Я лишь передал то, что говорил твой отец.
– Папа сказал Питеру, что хочет видеть
– Конечно. Если не веришь, спроси Питера.
– Если я не верю тебе, то уж Питеру и подавно.
– Я впервые увидел тебя, когда тебе было два дня от роду, – вздохнул Дэнни, и в его голосе послышались другие, усталые, нотки. – Я знал тебя всю жизнь. Ты добрый человек с жесткой жилкой, как твой отец. Я не хотел бы столкнуться с тобой ни по делам бизнеса, ни по каким-то другим. Прости, что я коснулся этой темы.
Теперь она ему верила. В его голосе звучало подлинное сожаление, показавшееся ей искренним. Нэнси шокировало его признание, она вдруг почувствовала слабость и головокружение. Нэнси молчала, пытаясь прийти в себя.
– Надеюсь увидеть тебя на заседании правления, – сказал Дэнни.
– О’кей.
– До свидания, Нэнси.
– До свидания, Дэнни. – Она повесила трубку.
– Мой Бог, ты вела себя блистательно! – восхитился Мервин.
Она слабо улыбнулась:
– Спасибо.
Он засмеялся:
– Как ты его обработала! У него просто не было шансов. Бедняга и не понял, откуда на него обрушился удар…
– О, помолчи, пожалуйста.
У Мервина был такой вид, как будто Нэнси его ударила.
– Как скажешь, – сухо произнес он.
Она сразу пожалела о своих словах.
– Извини меня. – Нэнси взяла его за руку. – В конце Дэнни сказал нечто такое, что выбило меня из колеи.
– Расскажешь мне? – осторожно спросил Мервин.
– Он сказал, что отец предусмотрел схватку между мной и братом, чтобы самый крепкий из нас встал во главе компании.
– Ты ему веришь?
– Верю, и это ужасно. Очень похоже на правду. Раньше я никогда об этом не думала, но слова Дэнни объясняют многое из того, что касается меня и брата.
Он взял ее за руку:
– Ты огорчена?
– Да. – Она провела ладонью по темным волоскам на его пальцах. – Я чувствую себя персонажем фильма, играющим по сценарию, написанному кем-то другим. Мной манипулировали многие годы, и мне это не нравится. Я даже не уверена, что хочу победить Питера – теперь, когда знаю, как и кем это было подстроено.
Он понимающе кивнул.
– Что ты будешь делать?
Ответ сложился в ее голове, когда он не успел еще договорить.
– Я хочу написать свой сценарий. Вот что я собираюсь сделать.
Гарри Маркс чувствовал себя таким счастливым, что ему не хотелось даже пошевелиться.
Он лежал в койке, вспоминая мельчайшие детали минувшей ночи: внезапное сладкое ощущение, когда Маргарет его поцеловала, волнение, когда он набирался смелости, чтобы поухаживать за ней, разочарование, когда она его отвергла, изумление и радость, когда девушка впрыгнула в его койку, как крольчиха в нору.
Гарри испытал отвращение к себе, вспомнив, как не сдержал извержения, когда Маргарет стала возбуждать его. Такое всегда происходило с ним, когда Гарри был с девушкой в первый раз, и он не любил вспоминать об этих случаях. Слишком унизительно. Одна девица даже подняла его на смех. Но Маргарет ничем не показала, что разочарована или огорчена. Наоборот, это привело ее в крайнее возбуждение. В конце концов она осталась вполне довольна. Как и он.
