– Ваша храбрость вдохновила многих людей. – Она подумала о Яне, который переводил речи Хартманна в те дни, когда тому разрешалось еще их произносить.
Ее восхищение вызвало в нем чувство неловкости.
– Я хотел продолжать делать то, что и раньше, – сказал он. – Мне жаль, что пришлось от этого отказаться.
– Вы ни от чего не отказались, Карл, – вмешался барон Габон. – Не терзайте себя. Вы сделали единственное, что было возможно в вашем положении.
Хартманн кивнул, и Маргарет поняла, что умом он соглашался с Габоном, но сердцем был убежден, что подвел свою родину. Ей хотелось сказать что-нибудь ему в утешение, но она ничего не могла придумать. Ее сомнения разрешил служащий «Пан-Американ», который прошел мимо, объявив:
– Завтрак подан в следующем вагоне. Просьба пройти и занять свои места.
Маргарет встала.
– Для меня большая честь познакомиться с вами. Надеюсь, у нас будет еще возможность поговорить.
– Конечно, – сказал Хартманн и впервые улыбнулся. – Нам вместе предстоит путь длиной в три тысячи миль.
Она прошла в ресторан и села со своей семьей. Мать с отцом заняли одну сторону столика, трое детей кое-как втиснулись с другой, Перси оказался между сестрами. Маргарет искоса бросила взгляд на Элизабет. Когда она взорвет свою бомбу?
Официант разлил по стаканам воду, отец заказал бутылку белого рейнского. Элизабет молчала, глядя в окно. Маргарет выжидала. Мать словно почувствовала какое-то напряжение в воздухе:
– Что с вами, девочки?
Маргарет промолчала.
– Я должна сообщить вам нечто важное, – сказала Элизабет.
Официант принес сметану к грибному супу. Элизабет ждала, когда он поставит ее на стол и отойдет. Мать попросила принести салат.
Когда он ушел, мать спросила:
– В чем дело, дорогая?
Маргарет затаила дыхание.
– Я решила не ехать в Америку, – объявила Элизабет.
– Что за чушь ты несешь? – раздраженно произнес отец. – Конечно, ты едешь – мы уже едем!
– Нет, я с вами не полечу, – спокойно возразила Элизабет.
Маргарет не сводила с нее глаз. Голос сестры звучал ровно, но ее длинное, некрасивое лицо побелело от напряжения. Маргарет всем сердцем была с ней.
– Не говори глупостей, Элизабет, отец уже купил тебе билет, – попыталась погасить конфликт мать.
– Ну, нам за него вернут деньги, – сказал Перси.
– Помолчи, дурак! – прикрикнул на него отец.
– Предупреждаю: я в любом случае откажусь пойти на посадку. Надеюсь, ты понимаешь, отец, что авиакомпания не допустит, чтобы в самолет вносили брыкающегося и кричащего человека.
Как умно и вовремя она все это говорит, подумала Маргарет. Сестра подловила отца в тот самый момент, когда он оказался более всего уязвим. Он не может силой посадить ее в самолет, не может и остаться для решения возникшей проблемы, потому что власти вот-вот его арестуют как фашиста.
Но отец еще не сдался. Он только сейчас понял, что дочь говорит серьезно. Отец положил ложку.
– И чем же ты вознамерилась заниматься, оставшись в Европе? – спросил он насмешливо. – Пойдешь в армию, как собиралась твоя полоумная сестрица?
Маргарет залилась краской гнева, но прикусила язык и промолчала, уверенная, что сестра добьется своего.
– Я поеду в Германию, – сказала Элизабет.
От неожиданности отец не нашелся что ответить. Вместо него отреагировала мать:
– Дорогая, тебе не кажется, что ты заходишь чересчур далеко?
Перси, с удивительной точностью имитируя отца, изрек назидательным тоном:
– Вот что бывает, когда девочкам разрешают рассуждать о политике. Во всем виновата эта дрянь Мэри Стоупс.
– Заткнись, Перси! – Маргарет ткнула его локтем в ребро.
Пока официант убирал суп, к которому они так и не притронулись, все молчали. Вот она и осуществила задуманное, подумала Маргарет, ей хватило смелости открыто заявить о своих намерениях. Пройдет ли это для нее безнаказанно?
Маргарет видела, что отец обескуражен. Ему легко было позорить ее, когда она заявила о своем намерении сражаться с фашистами, но Элизабет, которая всегда держала сторону отца…
Однако моральные сомнения недолго его терзали. Как только официант ушел, отец объявил:
– Я решительно тебе это запрещаю. – Тон был не терпящим возражений, данное заявление как бы завершало дискуссию.
Маргарет посмотрела на Элизабет. Как она ему ответит? Ведь он с ней даже не стал спорить: просто приказал.
С удивительной мягкостью Элизабет сказала:
– Боюсь, ты не можешь мне это запретить, дорогой отец. Мне двадцать один год, и я могу поступать по своему усмотрению.
– Когда не будешь от меня зависеть.
– Я обойдусь без твоей поддержки. У меня есть свой небольшой доход.
Отец залпом осушил бокал вина и объявил:
– Я подобного не допущу, и на этом точка.
То была пустая угроза. Маргарет чувствовала, что Элизабет добьется своего. Она не знала, радоваться ли ей, что сестра победила отца, или возмущаться тем, что Элизабет собирается присоединиться к фашистам.
Им подали дуврскую камбалу. Ел только Перси. Элизабет сидела белая от напряжения, но крепко сжатые губы говорили о ее решимости. Маргарет не могла не восхищаться твердостью сестры, хотя и презирала ее идеи.
– Если ты не едешь в Америку, зачем ты села в поезд? – спросил Элизабет Перси.
