Ночь над водой полностью

На лице Микки появилось обиженное выражение, он не понимал, почему Эдди не хочет идти с ним вместе. Микки пожал плечами.

– До встречи, – бросил он и вышел из комнаты.

Где же пропадает Стив Эпплби?

Он сидел, тупо уставившись в стену и разглядывая обои. Это продолжалось минут пятнадцать.

Наконец он встал, взял чемодан, медленно спустился со второго этажа и посмотрел на телефонный аппарат, словно на гремучую змею, готовую к прыжку. Он замер, надеясь, что телефон зазвонит.

По лестнице спустился капитан Бейкер и удивленно посмотрел на Эдди.

– Ты опоздаешь. Поехали вместе на такси. – У капитана была привилегия на оплаченное такси до ангара.

– Я жду телефонного звонка, – сказал Эдди.

Капитан нахмурился:

– У тебя больше нет времени. Пошли!

Какое-то мгновение Эдди оставался недвижим. Затем понял, что это глупо. Стив не позвонит, а ему все равно надо быть на борту, если предстоит что-то сделать. Он заставил себя взять чемодан и пойти следом за капитаном.

Они сели в поджидавшую машину.

Эдди сообразил, что едва не нарушил дисциплину. Он не хотел оскорбить Бейкера, тот был отменным командиром и всегда хорошо к нему относился.

– Прошу прощения, – сказал Эдди. – Я ждал звонка из Штатов.

Капитан приветливо улыбнулся:

– Завтра ты будешь там!

– Вы правы, – мрачно отозвался Эдди.

Что ж, остается полагаться только на самого себя.

В поезде, тянувшемся на юг через сосновые леса Суррея к Саутхемптону, Элизабет, сестра Маргарет Оксенфорд, сделала ошеломляющее заявление.

Семья Оксенфорд ехала в особом вагоне, предназначенном для пассажиров «Клипера». Маргарет стояла в конце вагона одна и смотрела в окно. Душа ее металась между отчаянием и нетерпением. Она была возмущена и чувствовала себя несчастной из-за того, что ее увозят из родной страны в час беды, но не могла не испытывать волнения от предстоящего полета в Америку.

Сестра, оставив родителей, подошла к ней с необычно серьезным выражением лица. Ясно, что она хотела что-то сказать, но колебалась, и все же из ее уст прозвучало:

– Я очень люблю тебя, Маргарет.

Маргарет была тронута этими словами. В последние годы, когда сестры повзрослели и могли уже разбираться в борьбе идей, охватившей мир, они оказались по разные стороны баррикад и начали отдаляться друг от друга. Но Маргарет не хватало прежнего ощущения близости с сестрой, отчуждение ее печалило. Как было бы хорошо снова стать друзьями!

– Я тоже тебя люблю, – сказала она и прижалась к старшей сестре.

– Я в Америку не еду, – сказала Элизабет после паузы.

У Маргарет даже дыхание перехватило от неожиданности.

– Как тебе это удастся?

– Я просто скажу родителям, что не еду с ними. Мне двадцать один, они не могут меня заставить.

Маргарет не была уверена, что сестра права, но сейчас ее волновало другое:

– Куда ты поедешь?

– В Германию.

– Но Боже мой, тебя убьют! – в ужасе воскликнула Маргарет.

– Не только социалисты готовы отдать жизнь за идею, – с вызовом сказала Элизабет.

– Ты готова погибнуть за нацизм?!

– Не только, – покачала головой Элизабет, и в глазах ее блеснули странные огоньки. – За всех чистокровных белых, которым грозит опасность раствориться в море чернокожих и полукровок. За белую расу.

Все внутри Маргарет протестовало против этих слов. Мало того, что она теряет сестру – Маргарет теряет ее из-за какой-то злобной идеи! Но сейчас ей не хотелось возобновлять старые политические споры: теперь ее больше волновала безопасность сестры.

– На что ты будешь жить? – только и спросила она.

– У меня есть свои деньги.