Гейбон и Хартманн сидели слева напротив друг друга. Хартманн что-то с большим интересом читал, его длинная худая фигура слегка сгорбилась, коротко остриженная голова опущена, длинный нос упирается в страницу с какими-то математическими расчетами. Гейбон ничего не делал, просто смотрел в окно и, видимо, скучал. Он заметил их первым. Когда Маргарет остановилась возле него, ухватившись за спинку дивана, чтобы не упасть, он гордо выпрямился, приняв независимый и немного враждебный вид.
— Мы пришли извиняться, — быстро произнесла она.
— Удивлен вашей дерзостью, мисс. — Гейбон хорошо говорил по-английски, легкий французский акцент был едва заметен.
Маргарет не ожидала от него такой реакции, но не смутилась.
— Нам с братом ужасно стыдно за то, что произошло. Я восхищаюсь профессором Хартманном, вы знаете, я к вам подходила.
Хартманн оторвался от книги, кивнул ей. Но Гейбон никак не мог успокоиться, он все еще сердился.
— Таким людям, как вы, просто извиняться. — Маргарет уставилась в пол, мечтая провалиться сквозь землю: не надо было идти сюда. — В Германии сейчас много внешне добропорядочных интеллигентных людей, вполне состоятельных. Так вот, всем им ужасно стыдно, как вы изволили выразиться, за то, что там происходит. Но что они делают? Что, в самом деле?
Лицо Маргарет залилось румянцем. Ока не знала, что отвечать.
— Ладно, Филипп, — мягко сказал Хартманн, — успокойся. — Разве ты не видишь, что перед тобой молодежь? — Он взглянул на Маргарет. — Мы принимаем ваши извинения и благодарим вас.
— О, простите, я, наверное, сделала что-то не так?
— Все так, милая. Мы ценим ваш поступок. Видите ли, мой друг барон Гейбон еще расстроен, но он скоро успокоится.
— Тогда мы пойдем? — тихо прошептала Маргарет.
— Да-да.
Она повернула обратно.
— Ужасно сожалею, — совсем по-взрослому добавил от себя Перси и вышел вслед за ней.
Они поплелись в свой отсек. Дейви стелил постели. Гарри куда-то исчез, возможно, в туалет. Маргарет решила переодеться. Она вытащила свою сумку и пошла в дамскую комнату. У двери она встретила возвращающуюся оттуда маму. Ей очень шел ее коричневый халат.
— Спокойной ночи, дорогая, — бросила через плечо мать. Маргарет ничего ей не ответила.
В переполненной дамской комнате она быстро переоделась в свою хлопчатобумажную ночную сорочку, сверху надела недорогой махровый халат. Ее одежда выглядела скромно на фоне изысканного яркого шелка и тонкого кашемира других дам, но ей было почти все равно. Извинение не принесло ей облегчения, барон Гейбон прав. Слишком просто извиняться и ничего не делать.
Когда она вернулась в купе, отец с матерью были уже в своих кроватях, шторки задернуты, с полки отца раздавалось мягкое сопение. Ее постель была еще не готова, поэтому ей пришлось подождать в гостиной.
Она знала, что для нее есть только один выход. Надо уйти от родителей и начать самостоятельную жизнь. Она теперь окончательно в этом убедилась, но сразу же перед ней встанут проблемы — деньги, работа, жилье.
Миссис Линеан, приятная женщина, которая села в самолет в Фойнесе, опустилась рядом на стул, на ней был ярко-синий халат, под ним — черное неглиже.
— Пришла попросить глоток бренди, но стюарды сейчас заняты. А, ладно, ерунда. Посмотрите-ка вокруг. Забавно, не правда ли? Словно кто-то дурачится и решил устроить вечеринку в пижамах, ночь напролет в спальне звенят бокалы, и все ходят в домашнем платье.
Маргарет не была расположена шутить, поэтому она ответила кратко:
— Да, будто все мы одна семья.
Миссис Линеан пристегнула ремень безопасности, видимо, ей очень хотелось поболтать.
— Уф, невозможно сохранять приличия, когда ты в ночной сорочке. Взгляните, даже кровавый мясник Фрэнки Гордино выглядит легкомысленно в своей пижаме.
Сначала Маргарет не поняла, о ком идет речь, но тут же вспомнила ту новость, которую принес Перси, подслушавший разговор между капитаном и агентом ФБР.
— Он преступник?
— Да.
— И вы его не боитесь?
— Нет. Думаю, мне он ничего не сделает.
— Но говорят, он убийца.
— Что ж, на задворках общества, в трущобах, всегда была и есть преступность. Уберите Гордино, и кто-то другой тут же займет его место. Я бы его не трогала. Азартные игры, проституция существовали уже во времена Христа, и, если возникает преступность, ничего удивительного в том, что она становится организованной.
Таких речей Маргарет еще никогда не слышала. Возможно, сама атмосфера самолёта, дорожного знакомства, общие переживания помогали людям говорить искренне, высказываться откровенно. Кроме того, они сейчас вдвоем, в большой компании миссис Линеан наверняка не стала бы обсуждать такие темы. Маргарет заинтересовалась сидевшей рядом женщиной.
— Как вы считаете, не лучше ли для самой преступности быть, так скажем, неорганизованной?
— Конечно же, нет. При организованной не допускается никакой анархии. У каждой банды своя территория, и они, как правило, не переступают черту. Так лучше во многих отношениях.
Маргарет удивилась, что собеседница абсолютно спокойно говорит об этой жгучей проблеме.
