Энн улыбнулась и оторвала от него глаза. Она всегда ими гордилась. Единственное тщеславие, которое она себе позволяла.
– Издали они выглядят карими, – заметила она.
– Еще одна причина ценить время, которое проводишь в близости друг к другу, – пробормотал Уинстед.
У нее перехватило дыхание. Она украдкой метнула на него взгляд, но он больше не смотрел на нее.
– Смотрите! – показал граф рукой куда-то вперед. – Видите озеро? Как раз за теми деревьями.
Энн изогнула шею и уловила серебристый блеск, проглядывающий сквозь древесные стволы.
– Зимой его видно очень хорошо, но весной и летом листва загораживает воду.
– Оно прекрасно! – искренне сказала Энн. Даже отсюда, несмотря на то что она не могла видеть озеро целиком, пейзаж казался идиллическим. – Вода прогревается настолько, чтобы можно было купаться?
– Специально никто не купается, но каждый член моей семьи время от времени окунается в озеро.
Энн смешливо поджала губы.
– О господи!
– Некоторые чаще остальных, – признался лорд Уинстед.
В этот момент он выглядел таким умилительным мальчишкой, что у Энн снова перехватило дыхание. Какой была бы ее жизнь, повстречай она в шестнадцать лет лорда Уинстеда, а не Джорджа Кервеля? Или не его (она никогда не смогла бы выйти замуж за графа), тогда кого-то вроде него. Кого-то по имени Дэниел Смайт. Или Дэниел Смит. Но он был бы Дэниелом. Ее Дэниелом.
Он мог быть наследником баронетства или вообще обойтись без титула, оказаться просто деревенским сквайром, с уютным удобным домом, десятью акрами земли и сворой ленивых гончих.
И она бы обожала все это. Каждую повседневную минуту!
Неужели это она когда-то жаждала волнующей жизни? В шестнадцать мечтала поехать в Лондон, оказаться в театре, опере и на всех балах, на которые получит приглашения. Неотразимая молодая матрона – вот какой Энн себя представляла. О чем твердила Шарлотте.
Но все это были иллюзии молодой девушки. Даже если бы она вышла за мужчину, который увез бы ее в столицу и подарил блестящую жизнь, она наверняка устала бы от этого и захотела вернуться в Нортумберленд, где часы, казалось, тикали медленнее, а воздух становился серым от тумана. Не от сажи.
Но все это она усвоила слишком поздно.
– Пойдемте рыбачить на этой неделе? – спросил он, когда они подошли к берегу.
– О, как бы мне этого хотелось! – радостно воскликнула Энн. – И девочек возьмем, конечно!
– Конечно, – буркнул он. Идеальный джентльмен. Как всегда.
Некоторое время оба молчали. Энн могла бы оставаться здесь весь день, глядя на спокойную, гладкую воду. Иногда то тут, то там плескалась рыба, посылая по поверхности расходящиеся кольца.
– Будь я мальчишкой, – сказал Дэниел, так же, как она, засмотревшийся на воду, – непременно бросил бы камешек!
«Дэниел…» – когда она мысленно стала называть его по имени?
– Будь я девчонкой, – вторила Энн, – непременно сняла бы чулки и туфли.
Он кивнул и с забавной полуулыбкой признал:
– Возможно, я толкнул бы вас в озеро.
– О, я утащила бы вас за собой, – отпарировала она, не сводя глаз с воды.
Дэниел фыркнул и снова замолчал, счастливый тем, что видит воду, рыбу и пушинки одуванчика, застрявшие на берегу.
– Это был прекрасный день, – тихо призналась Энн.
– Почти, – прошептал Дэниел, и она снова оказалась в его объятиях. Он поцеловал ее, но на этот раз поцелуй был другим. Менее настойчивым. Менее крепким. Соприкосновение их губ было мучительно нежным и, возможно, не сводило ее с ума, не заставляло желать прижаться к нему, принять его в себя. Но вместо этого Энн ощущала, что стала совсем легкой, словно могла взять его руку и уплыть, только чтобы он не прекращал целовать ее. Тело Энн кололи миллионы иголок. Она привстала на носочки, почти ожидая того момента, когда воспарит в небо.
Но тут Дэниел прервал поцелуй, отстранившись ровно настолько, чтобы прислониться к ее лбу своим.
– Ну вот, – прошептал он, сжимая ее лицо ладонями, – теперь день поистине идеальный.
Назавтра Дэниел сидел в отделанной деревянными панелями библиотеке, гадая, как получилось, что этот день был куда менее идеален, чем вчерашний.
После того поцелуя у озера они вернулись на поляну, где бедный лорд Финстед ухаживал за прекрасной, но не слишком умной принцессой, и оказались там буквально за несколько секунд до Харриет, Элизабет и Френсис, сопровождаемых двумя лакеями с корзинками для пикника. После вкусного обеда они еще несколько часов читали «Странную, печальную трагедию лорда Финстеда», пока Дэниел не попросил пощады, заявив, что у него бока болят от смеха.
Даже Харриет, пытавшаяся уверить, что ее пьеса не комедия, не оскорбилась.
Вернувшись в дом, они узнали о приезде матери и сестры Дэниела. И пока все здоровались друг с другом так, словно не виделись два дня назад, мисс Уинтер ускользнула в свою комнату.
С тех пор он ее не видел.
Ни за ужином, который она решила провести в детской с Элизабет и Френсис, ни за завтраком, который…
Честно говоря, Дэниел не знал, почему она не пришла к завтраку. К сожалению, он объелся и ощущал неприятную тяжесть в желудке, после того как провел за столом два часа в надежде увидеть ее.
