И, не дожидаясь вопроса, охранник отвел Олега в угол стоянки, указал место у самой сетки.
– Вот здесь и простояла все пять дней. Где поцарапано – слева? Так слева, сами видите – сетка. Отсюда ее стукнуть никак не могли. Не верите мне – спросите вашу сестру, так это или нет! Мы вашу машину не перегоняли, ключей у нас не было.
Олег осмотрел место парковки и убедился, что охранник прав. У него упало сердце: «Нина тоже была уверена, что машина на стоянке не пострадала. В таком углу ее в самом деле задеть невозможно. Теперь нет никакой надежды. На нее нападал муж».
Он больше не думал о переводе – было ясно, что окончить его к утру уже не удастся. Когда Олег возвращался домой, он с трудом удерживал руль. «Я должен посмотреть ей в глаза и сказать, что не осталось никаких сомнений. Я не хотел ей этого говорить! Не хотел! Даже тогда, когда всерьез подозревал Николая… Я не мог поверить, что он способен ее убить. Значит, в воскресенье он каким-то образом вернулся с дачи в Москву, вошел в квартиру и открыл газ. В понедельник выследил ее после работы в глухом переулке. Во вторник, вместо того чтобы ехать к деловым партнерам, отправился домой и пытался заманить туда жену. Он подслушал наш разговор по телефону, выяснил, где и когда Нина назначает мне встречу, и послал туда нанятого им убийцу. Сам в это время летел в самолете. Он выбрал удобный момент, чтобы обеспечить себе алиби на момент ее смерти. Но убийца ошибся! Его подвела темнота, похожая одежда, цвет волос, прическа… Маша погибла случайно!»
Он снова вспомнил одинокую фигурку на берегу пруда, оранжевый свет фонарей, первый снег наступающей долгой зимы… Эта картинка возвращалась к нему снова и снова, снилась каждую ночь – будто требовала себя объяснить. «Так могу я объяснить ее теперь? Можно все это доказать? Можно! Завтра я сам отведу Нину в милицию, и она напишет заявление…»
А когда Олег уже поднимался по лестнице, он задал себе еще один вопрос: «Почему? Почему ее пытаются убить?»
Ответа не было даже у самой Нины.
Он работал всю ночь напролет, пока черное окно не сделалось белым. Во дворе уже погасли фонари, когда Олег опустил голову на кипу бумаг и закрыл глаза. «Поработаю еще час и хватит. Правда, я уже почти ничего не соображаю. Могу себе представить, как обрадуется редактор, получив мою стряпню! Такого безобразия я никогда прежде не допускал…»
Скрипнула кровать, и послышался сонный встревоженный голос:
– Сварить еще кофе?! Тебе не будет плохо с сердцем?
Нина всю ночь помогала ему, чем только могла. В частности – соблюдала тишину, не задавала вопросов и по первому требованию варила ему кофе. После того как Олег ознакомил ее с результатами своей поездки на стоянку, женщина совсем притихла. Она больше не паниковала и даже перестала спрашивать, что ей теперь делать. Нина просто сидела, забившись в угол, и думала о чем-то своем. Иногда казалось, что она уснула, но стоило Олегу обернуться, как он натыкался на ее вопросительный взгляд.
– Не нужно кофе, в меня уже не лезет, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Мне бы поспать – хотя бы часа два… А то уже русский язык кажется иностранным.
– Во сколько тебя разбудить?
– В девять… Нет, в половине десятого, – решил Олег. – Поработаю до полудня и повезу рукопись. А ты что же? Так ни разу и не уснула?
Нина не ответила. Она тщательно подвела стрелки будильника и поставила его в изголовье. Олег забрался в постель и, не раздеваясь, уснул – просто исчез из мира.
…Он шел по ночному бульвару. И хотя торопился, но шагал очень медленно – навстречу ему дул сильный ровный поток ветра, так что трудно было дышать. Наконец по левую руку появился пруд, оранжевый от света бульварных фонарей. На пруду качался плавучий домик, вокруг него сонно дрейфовали утки. Все было как летом – но стояла глубокая осень. За спутанными черными ветвями прошел освещенный изнутри трамвай. Пассажир в нем был только один – и эта тонкая черная фигурка вдруг подняла руку и приветственно махнула Олегу – как будто могла его видеть в темноте, на берегу пруда.
Скамья оказалась пустой, его никто не ждал. Олег остановился, не решаясь присесть. Ему не хотелось задерживаться здесь, он мечтал поскорее уйти. Потому что на этой скамье вот-вот произойдет убийство. Ему хочется уйти, и он может сделать это с чистой совестью, потому что Нина все равно безнадежно опоздает.
Но сзади него уже кто-то появился. Олег заставил себя повернуть голову. Мария. Она держалась на ногах нетвердо, как пьяная, и зябко стягивала на груди пальто с белым воротником. «Она не пьяна, а мертва. Ее уже убили, а я так ничего и не видел». Мысль проплыла сквозь сознание, исчезла, вернулась. Мария протянула ему руку. Олег помог женщине сесть на скамейку. Она удовлетворенно вытянула вперед усталые ноги, опустила голову на грудь и замерла – точно в той позе, в какой ее когда-то нашел Олег. Теперь все было кончено, и пришло время уходить.
