Олег вспомнил о заявлении, которое сделала в милиции Нина. Наверное, теперь этому заявлению будет придано совсем другое значение. Женщина жаловалась, что ее пытался сбить некто, сидевший за рулем ее собственной машины. И не прошло с того покушения и десяти дней, как она в самом деле была сбита… И произошло это сразу после того, как в Москву вернулся из командировки ее супруг. Подозрительно? Не то слово. Мог ли подстроить подобное сам Николай?
«Нужно решиться и поговорить с ним. Откровенно, без намеков на прошлое, как будто мы незнакомы. Ведь если он не виновен, то Нина была обречена с самого начала. Она даже не знала, кого нужно опасаться! Не могла назвать ни одного врага, но враг-то у нее был, да еще какой! Кто же это? Она наверняка не говорила мне всей правды. Считала, что я не могу ей помочь. Но тогда почему так упорно возвращалась ко мне и посвящала во все детали?»
Он поймал себя на том, что начинает ссориться с покойницей, и это его не то напугало, не то опечалило. «Я не умею прощать даже мертвым. А уж такой грех, как скрытность и непоследовательность, нужно прощать любой женщине. Может, мама права и мне никогда не обзавестись семьей».
Чай постепенно остывал, за окном медленно, неохотно рассветало. Олег раздернул новенькие, еще непривычные занавески, впуская в кухню зимнее свинцовое утро. И почему-то только теперь, глядя на истоптанный снег под окном, на гаснущие фонари, на собак, обследующих помойные баки, он понял, что Нины в его жизни никогда уже не будет. Будет все, что угодно – рассветы, ночные часы, эта зима и следующее лето, новая работа и другие привязанности. Семья или одиночество, дети или домашние животные, старые друзья и новые враги… Весь мир в его распоряжении, но ни одна сила в мире не вернет ему эту женщину.
«Наверное, именно это и есть смерть. – Он смотрел, как зажигаются окна в доме напротив – сперва поодиночке, потом целыми группами. – Это единственная вещь, с которой спорить бесполезно, сила, которой нечего противопоставить. И только поэтому она так пугает тех, кто остался в живых. Мне страшно, но плакать я не могу».
Он пошел к телефону и набрал домашний номер. «Номер Нины», как он чуть не подумал. Но теперь это был не ее номер.
Николай подошел третьим – до этого трубку брали и передавали друг другу какие-то сонные, невнятно отвечающие люди. Хозяин, должно быть, тоже спал – голос у него был хриплый и раздраженный.
– Нам с вами нужно встретиться, – сказал Олег. – Хотя бы раз. По поводу…
– Идет, – оборвал его тот. – Но не сейчас, не сегодня.
– Лучше бы поскорее, – виновато ответил Олег. Он растерял всю свою смелость, когда подумал, какой наглой должна казаться такая просьба. Нину наверняка еще не похоронили.
После длинной паузы Николай согласился увидеться с ним сегодня, после полудня.
– В городе, – он говорил отрывисто, будто жалел лишнего слова. – Возле нашего офиса, в половине второго. Я вас подберу, и тогда поговорим.
Не прощаясь, он повесил трубку. У Олега осталось ощущение, что его почти оскорбили. Но на что он мог рассчитывать? «Если он все-таки нанял киллера для Нины, то и я пропал. Лезу прямо в пекло. Слишком много знаю. Но есть очень простой выход – я могу туда не пойти. Это был бы выбор разумного человека, которого прежде всего волнуют собственные дела. У меня будет время подумать».
Но Олег кривил душой, напоминая себе об этой отсрочке. Он прекрасно знал, что пойдет.
Ровно в половине второго директор вышел на крыльцо своего офиса. Вслед за ним вышел охранник, сохранявший на лице выражение безмерного горя, и какая-то высокая полная женщина – едва ли не шире в плечах, чем сам Николай. Она говорила громко и почти покровительственно. Убеждала его «держаться», сжимая при этом кулаки и демонстрируя великолепный маникюр. А из-за спины этой дамы выглядывала заплаканная маленькая секретарша. Лиза – вспомнил ее имя Олег – в этот день даже забыла надеть парик. Ее собственные волосы оказались под стать хозяйке – жиденькими и короткими. Именно такое упущение в туалете убедило Олега, что девушка переживает искренне. «А я-то думал, она любовница своего босса… Сама Нина была в этом уверена».
Николай распрощался с провожатыми, пожал руку представительной даме, кивнул секретарше и, достав ключи, пошел к своей машине – той самой злополучной «Хонде». Олег заметил ее, когда ждал у крыльца, и осмотрел пострадавшее крыло. Царапины все еще были на виду – никто не потрудился их замаскировать. Хозяину, как видно, было не до того.
– Вы на машине? – сквозь зубы спросил его Николай.
– Сегодня нет.
– Сегодня? – Он впервые взглянул Олегу в глаза. Богатырь очень изменился за прошедшие дни. Его широкое лицо казалось измятым, глаза открывались с трудом. От него шел резкий запах коньяка и одеколона. Олег засомневался, в состоянии ли тот сесть за руль, но Николая такие сомнения не терзали.
– Заодно пообедаем, – довольно неожиданно сообщил он, когда Олег уселся рядом с ним в «Хонду». – Здесь недалеко есть одно местечко.
