Только Лили собралась сказать об этом Деймону, как вдруг живо представила, как невыносимо ей будет находиться здесь без него.
И Лили промолчала.
Лили и Хокхерст прогуливались по центральной аллее парка Сидни-Гарден, направляясь к расположенному на небольшом пригорке полукруглому павильону. Вымощенная гравием аллея, освещенная разноцветными фонариками, была запружена толпами гуляющих.
– Я никогда не видел здесь так много народу, – заметил Деймон. – Вероятно, причина в том, что Королевский театр сегодня вечером не поднимает занавес. Давайте поищем уголок потише.
Они свернули на узкую извилистую дорожку, теряющуюся в глубине сада. Постепенно шум остался далеко позади.
Лили и Деймон подошли к каналу, через который был переброшен ажурный чугунный мостик в восточном стиле. Поднявшись на него, они наклонились через перила, глядя на безмятежную водную гладь. Мимо величественно проплыли два белоснежных лебедя, сияя в бледном свете луны.
Как же здесь хорошо, подумала Лили, особенно когда рядом Деймон. Она украдкой бросила на него взгляд. Лунный свет смягчил черты его лица, он улыбнулся, и у Лили в душе все перевернулось.
Насколько же он не похож на тот образ «короля гримерных», что составила себе Лили. Она считала, что Хокхерст окажется напыщенным, тщеславным человеком, самонадеянным и самовлюбленным. Искренность Деймона, его забота о родных, острый ум, умение посмеяться над собой обезоружили ее. Но больше всего Лили поразило то, что он обращался с ней, как с дамой своего круга. Ему совсем не была свойственна высокомерная снисходительность, с которой вельможи обычно относились к актрисам, нуждающимся в покровителе.
Лили улыбнулась при мысли, что теперь все поклонники стараются держаться от нее подальше. Избавление от непрошеных знаков внимания явилось для нее таким огромным облегчением, что ради одного этого стоило сделать вид, что она оказалась очередной жертвой «короля гримерных».
Хотя бы на время.
Лили поклялась себе, что побьет Хокхерста его же оружием; она не станет одним из его многочисленных мимолетных увлечений. Именно она, а не он положит конец их отношениям. Однако с каждым днем ее все больше одолевало сомнение, сможет ли она победить в той игре, в которой Хокхерст был столь искушен.
Туфелька Лили задела камешек, и тот, сорвавшись с моста, шлепнулся в воду, нарушив царящую вокруг тишину.
Хокхерст взял молодую женщину за руку, и они, сойдя с мостика, продолжили свой путь по уединенной тропинке.
– Завтра вечером я не смогу проводить вас домой после окончания спектакля, – вдруг сказал Деймон.
У Лили внезапно больно защемило сердце. Первый раз за две недели его не будет в театре. Неужели она ему уже надоела?
– Почему? – вопрос вырвался невольно, прежде чем она успела как следует подумать.
Услышав в голосе Лили сожаление, Деймон сжал ей руку.
– Мне бы очень хотелось провести вечер рядом с вами, поверьте, но завтра у моего кузена день рождения, и мне необходимо присутствовать на торжественном приеме, который устраивает его мать.
Едва заметная в траве тропинка повернула в сторону канала.
– Я, как обычно, привезу вас в театр к началу спектакля и пришлю Сьюэлла, чтобы он отвез вас домой.
Дальнейший путь продолжался в согласном дружеском молчании. Наконец впереди появились круги красного, зеленого и синего света, отбрасываемые разноцветными лампами. Уединенная петляющая тропинка вернулась к центральной аллее; людские голоса становились все громче.
Лили гадала, как долго Хокхерст пробудет в Бате. Он еще ни словом не обмолвился о своем отъезде, но как-то в разговоре упомянул, что смертельно скучает в этом провинциальном городе. До окончания сезона в Королевском театре осталось всего три вечера, и молодая актриса неожиданно поймала себя на том, что ей не хочется уезжать из Бата, пока Деймон здесь.
Она решила осторожно выведать его планы.
– Куда вы отправляетесь из Бата?
– В Хокхилл, мое родовое поместье, – кратко ответил Деймон.
– Оно находится в Девоншире, не так ли? – Лили вспомнила письма Красотки Пег.
Он молча кивнул.
В это лето Лили предстояло провести восемь недель в Дорсете и Девоне, и у нее мелькнула мысль, не проляжет ли путь странствующей труппы мимо поместья Хокхерста.
Лили снова подумала о Красотке Пег. Действительно ли она покончила с собой из-за того, что Хокхерст ее бросил?
– Почему вы вдруг нахмурились? – неожиданно спросил Деймон.
– Я… я просто думала, есть ли доля правды хотя бы в половине историй, которые про вас рассказывают.
Он рассмеялся:
– Если считать и сказки Кассандры – то не больше чем в четверти.
Они снова вышли на центральную аллею, ведущую к павильону, и впереди показался киоск с прохладительными напитками и закусками. Деймон спросил у Лили, не желает ли она чего-нибудь, но молодая женщина, поблагодарив, отказалась.
Народу на центральной аллее становилось все больше. Где-то впереди заиграл оркестр, и ласковый ночной воздух, благоухающий ароматами цветущих деревьев и кустарников, наполнили чарующие звуки музыки.