Ловкость, с какой Деймон застегнул на ней накидку, напомнила Лили о том, как часто ему приходилось проделывать подобное с другими женщинами. Она сглотнула комок в горле.
Хокхерст, не промолвив ни слова, быстро повел ее к выходу из сада, словно ему не терпелось с ней расстаться.
Экипаж Хокхерста, порученный бдительному оку Сьюэлла, ждал у ворот сада. Всю дорогу до дома актрисы Деймон продолжал хранить молчание.
Он подал молодой женщине руку, помогая выйти из экипажа, и она ощутила нервную дрожь. Лили сомневалась, что сегодня вечером у нее хватит сил устоять перед ним.
При воспоминании о том, что его губы проделывали с ее грудью, Лили захлестнуло восторженное возбуждение, и где-то в глубине своего тела она ощутила ноющую пульсирующую боль.
Отперев замок, Деймон открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Лили вперед. Войдя в прихожую, молодая актриса обернулась и увидела, что он остался на улице.
– Разве вы не зайдете в дом? – удивленно спросила она.
Выражение его лица, скрытого в темноте, невозможно было понять.
– Думаю, нет, – спокойно ответил Деймон. – Нам обоим прекрасно известно, что произойдет, если я останусь.
Резко развернувшись, он, даже не поцеловав ее на прощанье, направился к экипажу своей легкой свободной походкой, так хорошо ей знакомой.
Лили должна была бы испытывать облегчение. Вместо этого она ощутила разочарование и обиду.
И ужас по поводу того, с какой легкостью Деймон способен повелевать своими чувствами.
Для него происходящее оставалось по-прежнему игрой; увы, она про себя такого уже не могла сказать. Все ее тело изнывало от нестерпимого желания загасить испепеляющую страсть, разожженную в ней Хокхерстом. Он же, судя по всему, не испытывал подобных мук.
Лили тяжело вздохнула. Ее решимость победить «короля гримерных» его же оружием таяла с каждым часом.
На Хокхерста решительно надвигалась мать Эдварда, подобная фрегату, поднявшему все свои паруса. Деймон подумал было о том, чтобы попытаться укрыться среди собравшихся на торжественный прием гостей, но этим ему удалось бы лишь отсрочить неизбежное. Нечего и думать, чтобы с его ростом затеряться в толпе.
– Вечер удался на славу, Маргарет, – вежливо заметил Деймон, отказавшись от тщетных попыток спрятаться и решительно шагнув навстречу миссис Сент-Клер.
Это была неправда; прием получился на редкость скучным и нудным, что еще больше усугубляло неприкрытую враждебность Эдварда.
– Да, я очень рада, – самодовольно ответила Маргарет. – Моему сыну лишь раз в жизни исполняется двадцать один год, и я не поскупилась на затраты.
По ее понятию, это заключалось в трех музыкантах, дешевом шампанском и убогом столике с закусками. Что ж, по крайней мере она не просила Хокхерста оплатить счет, хотя сейчас он жалел о том, что сам не предложил ей этого. Деймон всегда охотно проявлял щедрость – если инициатива исходила от него.
Он заметил Сесилию, одиноко стоящую у стены с неизменным мученическим выражением лица.
Слава богу, Лили не устраивает подобных капризных сцен, требуя к себе внимания. Точнее, она вообще ничего не требует; впервые на его памяти Деймон столкнулся с женщиной, не пытающейся так или иначе использовать его.
Неужели ей действительно ничего от него не нужно? Впрочем, это легко проверить, когда он предоставит ей карт-бланш. Деймон вдруг с мучительной болью поймал себя на том, что сознательно оттягивает это, опасаясь, что Лили, несмотря на все разговоры о независимости, разочарует его, без колебаний приняв щедрый дар и сразу же потребовав слишком многого, как это свойственно всем актрисам.
Однако ему придется действовать быстро. В Королевском театре занавес поднимется еще лишь дважды, после чего Лили наверняка уедет из Бата.
Деймон повернулся к матери Эдварда.
– Что беспокоит Сесилию?
Маргарет недовольно фыркнула:
– По-моему, она чего-то хочет. Это выражение лица мне прекрасно знакомо, я не раз видела его у ее матери. Полагаю, Сесилия ни за что не признается мне, в чем дело.
Да, подумал Деймон, Сесилия слишком боится свою свекровь и ни за что не откроется ей.
– Хокхерст, быть может, вам стоит попробовать выяснить у нее, в чем дело? – Маргарет кисло улыбнулась. – Употребите хоть раз на благо семьи ваше хваленое умение обращаться с женщинами.
Едва ли Сесилия признается ему, в чем дело – по той же самой причине. Но не успел Деймон высказать вслух свои опасения, как к Маргарет приблизилась седовласая дама в летах, таких же необъятных размеров.
Хокхерст, воспользовавшись случаем, поспешно отошел в угол. Он очень соскучился по Лили. Весь день ему пришлось провести в хлопотах. Достигший совершеннолетия Эдвард вступил во владения своим состоянием, и Деймону как его опекуну требовалось уладить множество юридических тонкостей. Он едва смог выкроить время, чтобы вечером завезти ее в театр к началу спектакля.