— Он сильный, как дерево, которое не согнется на ветру.
— Он красив?
— Он не похож на Кетцалькоатля с его бледной кожей и уродливым мехом на лице. Он похож на Уицилопочтли, собравшегося на войну. У него ноги кугуара, руки обезьяны и тело принца.
— А его лицо, матушка?
— Лицо… В детстве он упал в костер, бедняжка. Говорят, это знак святости. Ягуар покрывается пятнами из-за того, что живет слишком близко к солнцу. Мой сын любит горячие тортильи и бобы, приправленные перцем чили. Однажды он даже пробовал мясо тапира. У него аппетит воина, а волосы подстрижены, как и надлежит тем, кто захватил пленников. Он поймал троих. Мы хорошо питаемся.
— Вам посчастливилось, матушка.
— Мне нравится, чтобы мои ноги натирали утиным жиром, а волосы расчесывали щеткой из шипов каждое утро. Моя невестка должна будет это делать. Кроме того, она должна следить за маисовым полем, тыквами и помидорами. Последние несколько лет нам не удавалось платить налоги в должном объеме, мы не справляемся, нам нужна еще одна женщина в хозяйстве. У нас три индейки и несколько собак. Мне бы хотелось, чтобы наша семья продавала готовую пищу на рынке.
— Это благородная цель.
— Мы набожны и чтим жертвоприношения.
— Это очень важно.
— Принцесса Малинцин, сегодня вечером женщины и дети уйдут в лес и спрячутся там, пока все не закончится.
— Спрячутся? Почему? Что закончится?
— Женщины и дети спрячутся, чтобы их не убили по ошибке во время утреннего нападения. Приходи в наш дом во время обеда. Вот он. — Старушка показала на маленькую хижину, которая явно не принадлежала воину.
Одна стена хижины почти совсем развалилась, а в соломенной крыше зияли дыры. Индейки были худощавыми, а одна из собак хромала.
— Пойдем с нами, ты повстречаешь своего суженого. Вечером ты спрячешься, а утром после битвы мы начнем подготовку к свадьбе.
— Битва начнется утром?
— Да, на центральной площади, когда подует ветер, благословение Кетцалькоатля.
— Кетцалькоатль любил мир. Разве Чолула не его город? Наш предводитель Кортес — это Кетцалькоатль. Моктецума знает, что Кортес — это вернувшийся бог.
— Он не Кетцалькоатль. Кетцалькоатль не такой высокий, и он знает наш язык и традиции. Кетцалькоатль не станет ездить верхом на чудовищах. Он сказал: «Защищайтесь от врагов, когда подует ветер». Это знамение. В последнее время ветер дул часто. Кетцалькоатль сказал, что тот, кто не сражается, не должен называть себя мужчиной.
— Когда это он сказал такое?
— Мой сын возьмет многих в плен. Нашу семью будут почитать. Мы нападем на этих ленивых семпоальцев, на тласкальцев-предателей, на этих собак ксокотланцев, на всех этих белокожих волосатых чужаков и чудовищ, на которых они ездят. На их собак. Мы убьем их всех.
— А ты заметил, Аду, — спросил Ботелло, — что птицы на деревьях у реки нервничали, когда мы проходили мимо? Когда обезьяны начинают кричать, птицы нервничают, а маленькие зверьки прячутся в норах — это значит, что приближается сильная гроза. Об этом и говорят птицы.
— Ты сегодня какая-то молчаливая, — сказала Кай Маакс, когда они сели ужинать.
— У меня время цветения кровью.
Весь день Малинцин пыталась подойти к Кортесу.
— Старуха, которую мы встретили у реки, явно была сумасшедшей, — продолжила Кай.
— Да. — Малинцин обвела взглядом мужчин, сидевших за столом: Нуньеса, Аду, Франсиско, отца Ольмедо, Ботелло, Альварадо. Она не хочет, чтобы их убили. Кортес? Что, если не будет больше Кортеса? Куда она пойдет? Что она станет делать? Что она может сделать?
Наконец ужин закончился, женщины убрали тарелки, вымыли их и сложили обратно в коробки, поставили маисовые зерна отмачиваться в соке лайма, а сухие бобы погрузили в воду. Рабыни сняли высохшую одежду с камней у реки, насобирали дров, чтобы утром развести костры, затушили огни. Мужчины отправились на свои циновки. Сегодня они не собрались у костра, так как было слишком ветрено. Малинцин боялась, что столкнется с одной из новых любовниц Кортеса, но все-таки отправилась в его комнату. К счастью, он был один.
Кортес уже спал.
— Кортес, — шепнула Малинцин, — проснись.
— Донья Марина, что случилось? — Кортесу снились испанцы, смотревшие на него снизу вверх.
— Жители Чолулы собираются убить нас этим утром.
Кортес сел на циновке. Когда ему хотелось спать, то стоило лишь опустить голову на землю, и он тут же проваливался в глубокий сон. Обычно он спал голым, лежа на спине, раскинув руки и ноги. Этой ночью он надел ночной колпак. Проснувшись, он тут же понял, что находится в своей комнате в Чолуле, в Новой Испании.
— Что случилось?
— Кортес…
— Ах, донья Марина, радость моя, как я счастлив увидеть тебя!
Он опустил ладони ей на спину, и в ней всколыхнулось уже знакомое чувство. Казалось, будто она опускается в горячую воду в купальне, так что сначала теплеют пальцы на ногах, а затем ступни…
— Я должна тебе кое-что сказать.
