Сандор осекся. Нет, про это он тоже слышал, но, конечно, думал что это приукраски Беррика. Еще секунду, другую и он засмеялся. Санса смеялась тоже. Клиган повертел головой, все еще скалясь, одобряя ее действия.
— Выросла. И озлобилась. Пташка никогда бы такого не сделала.
— Я больше не пташка, милорд. Мои слова, мои правила.
— Правил больше нет. А с завтрашнего дня или вечера, неважно, и нас не будет больше. Ты думаешь, сможешь скормить армию мертвых псам? — И он снова засмеялся. — Боюсь, твой Пес не сможет съесть все это.
У Сансы вмиг покраснели щеки. «Твой Пес». Что за?! Клиган вмиг перестал смеяться. «Ее Пес»! Что за бред он несет? Хорошенькая женщина перед ним, он выпил возможно, многовато, скоро они все умрут, вот и дал слабину. Всегда этого хотел, и вот, пожалуйста.
— Я не думаю, что нужны такие жертвы. Я верю в победу.
— Людям понадобятся все их жертвы, все их боги должны быть добры. — Он попытался успокоится, неся что-то глупое и странное для него.
Ладони Сансы, во время разговора красиво сложенные на столе теперь нервно сжались в кулаки. Она не знала что еще сказать и как ему отвечать. Кажется, разговор этот пару фраз назад вышел за пределы стандартной болтовни двух давно знакомых людей, старающихся соблюдать приличия. Клиган, наконец, замолк. Санса вздохнула, взглянула на свои нервные пальцы, потом перевела взгляд на его широкие ладони прежде державшие деревянную кружку огромного размера, а теперь оставившие ее и покоившиеся на столе. Кожа с костяшек пальцев была сбита, но девушка могла поклясться, что с утра руки его были здоровы. Сандор тоже смотрел на стол, на их руки, которые, казалось, желали встретится, дай только немного больше веры. Веры в себя, в нее. И Клиган, плюнув на все, пододвинул свои ладони ближе к центру стола, но так, чтобы окружающие, по-возможности, оставались слепы к этому. Санса не поднимала лица. Видела ли она что-нибудь? Туманились слезами прекрасные глаза, ушла давно волчица, оставив одинокую разбитую душу. Вот его куда тянуло. Сначала к красивому, к леди, что хорошо пахла, красиво одевалась и говорила правильные слова, а теперь к разбитой и потерянной, но не сдающейся одиночке. Санса все не двигалась.
— Все могло бы быть по-другому.
— Могло. — Девушка моргнула и на стол упала капля прозрачной слезы.
Ну давай же! Он поставил все, что у него было, показал себя всего, показал что думал! Показал то, чего боялся! Боялся ее! Чертовы гордые Старки!
Санса закрыла глаза. И долго, долго не открывала их, боясь, что не узрит на столе этих разбитый рук, когда посмеет взглянуть на них вновь. Ложь и коварство, похоть и интриги, все это кончено. Все кончено. Возможно, завтра их и вправду не станет, думала она. Возможно сейчас это вовсе не ошибка, не мезальянс, не грех, не ложь. Возможно это и была всегда любовь. Тайная и тихая, романтическая, к которой Санса была столь слепа.
Руки все еще лежали на столе, ладонями вверх и ожидали ее.
— Могло, — вновь вымолвила она и, не оглядываясь, никого больше не боясь, коснулась его ладоней своими пальцами. Холодные, тонкие, они были самыми идеальными пальцами на свете, самыми желанными пальцами, которые Пес только мог знать.
Он тяжело вздохнул, поборол желание сейчас же сцапать ее руку в своей и лишь слабо сжал хорошенькие пальчики, стараясь не напугать их владелицу. Старался он также чтобы и его руки не тряслись от нервного напряжения.
— Все еще может быть… — молвил он тихо и хрипло.
— Вы же сами сказали что завтра нас не станет.
— Но до завтра еще много времени.
========== Часть 2 ==========
Конечно, не впервые в жизни он настолько горько сожалел что так пугающе выглядит. Так получилось. Санса, чей взгляд становился все более диким и стеклянным, почти не дышала. Срочно нужно было что-то сделать. Пес остановился. Убрал голодные руки, шарящие по ее телу, чуть приподнялся над ней. Боги! Он и Санса Старк в одной кровати! Лучше на этом не зацикливаться. Он постарался выровнять сбившееся дыхание и успокоиться. Так не пойдет. На деле получалось дурно, а ведь столько раз эта фантазия приходила в его голову, столь была дразняща, желанная настолько, что Сандор забылся, действуя так, будто это перед ним был плод его воображения, а не живой человек…
***
Одичалый, надоедливый рыжий великан и приличная зануда возник на горизонте и Пес, не желая вновь спорить с ним по пустякам, скрылся в первом попавшемся на глаза проходе, не в том, в который ушла леди Винтерфелла.
***
Голос в голове прошипел: — что ты ему наговорила, что ты наговорила? Думаешь он тебя понимает? Думаешь кто-то смог бы тебя понять?
