Санса ускорила шаг, боясь что кто-нибудь может этот голос услышать, хотя сий страх и был безоснователен — слышала его лишь она одна. Он появился уже давно, и был единственным, кто составлял ей компанию там, в ее покоях, когда девушка, подчиненная власти Болтона, была прикована цепью к кровати и старалась как могла, без мейстера, залечивать свои раны. Голос родился из ее крови и слез. Голос хоть и не утешал ее, но не давал уйти в себя слишком уж глубоко; голос всегда говорил правду, словно голос Пса, ибо и тот никогда не врал, хотя и был жесток. Были у него и минусы — голос был слишком уж безразличен и Сансу подавлял. Сейчас голос отчаянно терзал девушку, ругая за слабость и слезы. За какое-то обещание, что никогда не будет выполнено. Обещание счастья.
***
Он вышел из общего, людного, пьяного и галдящего зала. От вина чуть шатало, но привычка крепко стоять на ногах его никогда еще не подводила. В голове среди шума крови билось одно — он был так близко, видел пташку. Точнее волчицу. Правда, она покинула его стол оборвав разговор… Были ли ее слова обещанием? Если да, то какого рода это обещание? Разобраться бы, в чем тут дело, вдруг он что не так понял? Стоило найти девушку, а то больше шанса узреть ее и поговорить может и не представиться, ведь разведчики, облаченные в черное остатки дозорных с павшей Стены и одичалые прибыли совсем недавно с дурными вестями — враг подступал. Сегодня время жить еще было, но вот за завтра Клиган уж не ручался.
Пройдя по освещенным коридорам он добрался до открытой галереи, на которой с утра впервые и увидел леди Сансу. Пес тут замедлился, остановился, вдыхая морозный воздух, ощущая как холодит кожу лица ветер. И та, и другая, обожженная сторона его лица были одинаково подвластны холоду. Одинаково подчинены этой силе. Как всё живое подчинялось ему, так, скорее всего и завтра они все, живые, подчиняться несметной армии холодных мертвых. Мужчина провел рукой по изуродованной части щеки, убирая опустившиеся туда снежинки. Волосы растрепал тот же ледяной ветер, и Клиган поспешил скинуть с себя нахлынувшее с ним уныние и безысходность.
Внизу одни костры, горевшие с той стороны ограды Винтерфелла, стянули к себе Безупречных, другие — одичалых. Такие разные по рождению, положению, даже цвету кожи люди были сегодня ночью так близки друг с другом. Пес обернулся. Костры, насколько было возможно увидеть с его места, тянулись вдоль стен замка. Много, очень много людей прибыло на север, чтобы здесь дать отпор мертвецам. Драконы, Безупречные, одичалые, лорды, «черные братья», рыцари, наемники, простые крестьяне, кого тут только не было! Сколь долго они смогут продержаться против тех, кто рожден самой смертью, холодом?
Пес видел тех собственными глазами. Худых, бесплотных, ловких, и безжалостно-свирепых. Видел как они ходят, переговариваются, убивают. Еще немного и их незначительное войско осталось бы за Стеной навеки. Смогут ли живые, в чьих венах течет горячая кровь, дать достойный отпор? Мужчина, задумавшись было, вдруг закатил глаза и рыкнул. От стены отделилась серая тень и бесшумно приблизилась.
— Что тебе-то еще надо? Пожелаешь всадить в меня нож?
— Если ты хоть словом, хоть делом обидишь Сансу, я убью тебя.
Пес знал, что девчонка не лжет. Арье давно уж не нужна была охрана, охранять нужно было б от нее, вздумай та напасть. Он не ответил, поворотился и снова взглянул на далекие костры. Какое-то время молчал, но потом, скрестив руки на груди, молвил: — Ты так и не научилась разбираться в людях, девочка. Твой оружейник сходит с ума, а ты здесь, пугаешь меня расправой за невозможное. Я никогда не обидел бы твою сестру. И… — он обернулся, желая что-то добавить, но Арьи там уже не было. Мужчина недоуменно поднял вверх плечи, но после махнул рукой.
***
Раздетая в почти полной темноте Санса прикрылась руками, которые снявший с себя исподнее Пес разнял. Клиган пребывал в замешательстве и начал неверно. В его мечтах они всегда были весьма страстной парой, действующей совместно, действующей активно, порывисто и громко. На деле выходило что он облапал ее, сбивчиво дыша почти выветрившими парами алкоголя, а Санса была холодна как вихт. Здорово получается, так держать, Пес! И он остановился, взглянул ей в глаза, нахмурившись. Девушка, казалось, была где-то далеко отсюда, а такое ему даром нужно не было. Санса была обескуражена, была напугана столь сильно, что это ее по-привычке сделало податливой куклой, лишь зрителем. Рамси Болтон только так и хотел, так и брал ее, бездвижимую, бездушную, делал с ней в эти моменты что хотел. А хотел он больно, грубо, мерзко и грязно. И Санса невольно вернулась в эти времена. Голос вернулся.
***
