Он встряхнул головой, будто пытаясь таким образом отогнать дурные мысли, и решительно направился вперед. Злился на то, что задержался и наверняка опоздал. А что, если она не ждет его, повернулась и ушла. Теперь его волновала только эта мысль, он перешел на бег. Несмотря на то, что в последнее время он отъелся на разбойничьих харчах, набрал сил, все равно бегал плоховато, вскоре начинало колоть в боку и болела сломанная два года назад в Пскове хозяином придорожного кабака нога.
Вот и опушка. Уф-ф, запыхался. А вон и Варвара. Издалека он смог рассмотреть, что она какая-то потерянная. Сердце замерло. Дурные предчувствия овладели им с новой силой. Что-то определенно стряслось.
– Варя, я здесь, – махнул он рукой.
Она оторвалась от березы, у которой стояла, шагнула к нему как-то тяжело, будто готова была упасть, подняла руку. Их разделяло шагов тридцать. Варвара сделала еще шаг, произнесла негромко:
– Гришка.
И вдруг упала на колени и что есть мочи закричала:
– Гришка, не смей сюда! Не смей! Они здесь! Они будут тебя жечь углями!
Гришка остановился в недоумении, не понимая, что же происходит.
– Беги! Они здесь! Беги!
Стрельцы, оправившиеся от неожиданности, выскочили из засады и бросились к Гришке, но расстояние их разделяло пока приличное.
– Во чертова баба! – выругался толстый десятник и, ударив Варвару плашмя саблей по голове, крикнул своему напарнику: – Гляди, чтоб не убегла!
Гришка сначала хотел броситься на помощь и биться отчаянно, как только сможет, лишь бы вызволить Варю. Он уже было сделал шаг навстречу стрельцам – куда только делась былая боязливость Сейчас, пожалуй, впервые он понял, что такое настоящая ярость. К счастью, он вовремя взял себя в руки, как бы очнулся. Даже вооруженному ему вряд ли справиться с одним стрельцом, не то что с четырьмя. Он лишь даст себя легко повязать и не то что не спасет Варвару, а наоборот – окончательно угробит их обоих.
Бежал оттуда Гришка со всех ног. Он слышал, как грянул выстрел и где-то совсем рядом просвистела пуля. Сзади слышался треск ломающихся кустов – преследователи были неподалеку.
– Стой, бесова душа!
Гришка от отчаяния прибавил ходу, хоть это было почти невозможно, и вот шум стал отдаляться. И когда Гришка все-таки оглянулся, то не увидел сзади стрельцов.
«Вроде убег», – подумал он и как сглазил. Больная нога подвернулась, и он упал. Стопа отозвалась резкой болью.
Шум, топот, ругань приближались. Гришка огляделся. Бежать он не мог – с подвернутой ногой далеко не убежишь, только попадешься на глаза преследователям. Гришка отполз к кипе веток и листьев, наверное, натасканных каким-то животным. За ней не так чтобы очень хорошо спрятался, но на первый взгляд заметить его было трудно. Правда, если начнут хорошо искать, то убежище не спасет.
– Где он? – донесся голос совсем близко. – Не видать, не слыхать.
– Сюда побег и исчез, как сквозь землю провалился. Может, схоронился где?
– Да где он схоронится? Эх, нужно догнать, не то Егорий шкуру сдерет. Живой он нам нужен.
– Или мертвый. Лучше мертвый. Разбойничья душа.
– Не, нельзя так.
– А Фролу отдавать можно? Этому разбойничку самому лучше было б быстрее с жизнью распрощаться.
Перепуганный Гришка, затаив дыхание, отодвинулся чуть подальше и неожиданно провалился в полуметровой глубины яму, больно ударившись поврежденной ногой.
– Слышь? – спросил один из стрельцов.
– Вроде треск, – сказал его напарник. – Вон там. Сквозь ветки Гришка видел двоих стрельцов, один из которых был огромен и толст – не кто иной, как десятник Макарий, но мальчишка не знал об этом. Второй – худ и невысок. Худой точно указал в ту сторону, где прятался беглец. Они направились к нему.
– Смотри, куча веток. Может, здесь?
– А вот сумка холщовая, кажись, его. Э, где ты там? Вылазь! Не то быстро башку снесем! – крикнул десятник.
Они саблями начали расшвыривать кучу, подбираясь все ближе к Гришке. Тот уже в мыслях распрощался с жизнью. Он сделал движение, пытаясь встать. Уже не было смысла продолжать играть в эти игры. Он попался.
Вдруг сзади раздался треск и сопение, какая-то тварь сломя голову кинулась в лес.
– О Бог ты мой! – перекрестился десятник. – Так то кабан был. А ты чего, баранья башка, удумал?
– А сумка откуда?
– Обронил разбойник… Фу, пока возились здесь, он, наверное, уже утек…
– Да, теперь точно староста шкуру спустит.
– Пускай ведьме этой. Варварке, спускает. Она его, стервеца, спугнула…
У тлеющего костра, тяжело опершись на дубину, в одиночестве сидел Сила.
– Вечер добрый, – сказал Гришка.
– Добрый. Унесли все-таки тебя черти. Зря я тебя, что ль, предупреждал?
– Дело важное было.
– Важное дело будет, когда тебе твою дурацкую башку оторвут.
– Считай, что уже оторвали, а также грудь ножом острым вспороли и сердце вынули.
– Говоришь гладко, что молитвы читаешь, – усмехнулся Сила. – Что стряслось?
– Плохо мне, – Гришка закусил губу, чтобы не расплакаться.
Выслушав его сумбурный рассказ. Сила озадаченно покачал головой:
– Ну и в кашу ты влез.
– Без Варвары мне жизнь не в жизнь. Беспалый погладил пальцами свою дубину.
