Видящий маг вынул из кармана светящийся шар, которым обычно освещаются улицы городов Атлантиды. Тот мерцал в темноте, разгораясь и бросая на стены причудливые розовые отблески.
Вниз шла лестница со стершимися ступеньками. Раомон и Аргон наотрез отказались уходить и устремились вслед за своими хозяевами.
Здесь было душно, жарко, давили стены, разрисованные яркими, будто сегодня созданными рисунками. Скоро все очутились в просторном помещении. В центре него стояла металлическая, черного блестящего сплава плита. На ней под прозрачным колпаком находился бриллиант, похожий на «Бриллиант Таримана» – удлиненный, раздваивающийся и действительно напоминающий чем-то змеиное жало. Пол заходил ходуном. Слышался рокот.
– Началось извержение! – воскликнул принц. Видящий маг поднял булыжник и ударил о колпак. Тот не поддался. Тогда принц врезал по нему киркой – без видимого эффекта. И тогда за колпак принялись все трое. Тоже безуспешно. Вместе с тем пол трясло все сильнее.
– Уходите! – приказал Видящий маг.
– Или с тобой. Или никто! – воскликнул принц. – Огненный порошок.
От взрыва порошка купол пошел трещинами. Довершили дело кирки. Видящий маг положил на ладонь бриллиант. И помещение прорезал радостный вопль.
– Вырвано жало у Хрустального змея! – Проводник упал на колени и радостно ударил ладонями по теплому полу.
– Уходим! – прикрикнул Хакмас. Они пробрались наверх. Снаружи шел жар, как из открытой печки. Извержение началось.
– Быстрее! – крикнул принц. Он почувствовал неладное.
Еще раз тряхнуло пол. И узкий луч света, падавший снаружи, исчез.
– Что случилось? – воскликнул Раомон.
– Обрушился кусок скалы и завалил выход, – сказал принц.
– Мы не сдвинем его, – вздохнул Раомон.
– Нет, – покачал головой принц…
Роман рассудил здраво, что в самом городе ему пока появляться не след. Если боярина Матвея удалось прикончить, то сейчас в городе такой шум и суета, что ловят и правых, и виноватых. А уж кабак наверняка вверх дном перевернули. Поэтому с Иосифом он заранее договорился встретиться в заброшенном займище у скрытой в лесах просеки.
Всегда готовый к неожиданностям, атаман осторожно выглянул из-за деревьев, внимательно осмотрелся. Непохоже, чтобы здесь сейчас была устроена засада. Успокоившись на этот счет, он бодрым шагом направился к вросшему в землю домику.
Покосившаяся черная избушка вид имела убогий, но большинство крестьянских домов на Руси выглядели не лучше. Стоили они недорого, возводились быстро и легко, так что издавна простой человек не был сильно привязан к земле, завсегда мог сняться и с небогатым скарбом в сопровождении семьи отбыть куда глаза глядят. Страдали от того и крупные землевладельцы, и государь, и это было также одной из причин прикрепления суровыми законами крестьян к земле.
– День добрый, – сказал атаман, распахивая дверь и кивая сидящему за столом кабатчику.
– Заходь, заходь, гость знатный. Чувствуй себя как дома, – Иосиф встал и, лукаво улыбнувшись, отвесил земной поклон атаману.
– Не до церемоний.
Роман уселся на лавку и резко спросил:
– Ну как, с Матвеем ребята мои разобрались?
– Эх, одно расстройство, – махнул рукой Иосиф.
Обделались они, как корова, травы пережравшая. Не то что они с ним ничего сделать не смогли, так он сам их чуть было всех не поубивал.
– Чего такое?
– Того такое. Столько шума – весь город переполошили, а народ сегодня только о том и говорит.
– Сучьи дети! – Атаман так стукнул кулаком по столу, что рассохшиеся доски едва не треснули, а стоявший под рукой кувшин с брагой, который притащил с собой Иосиф, опрокинулся, и вонючая жидкость растеклась по столу и тонкой струйкой потекла на пол.
Атаман вскочил и отряхнул кафтан.
– Сейчас уберем все, твоя милость, – Иосиф вскочил и побежал в угол за тряпкой. Он был рад повременить немного, пока гнев в груди атамановой перекипит.
– Ну, сучьи дети, – повторил атаман, плюхаясь на скамью и качая головой. – Доверил дуракам деньги считать. Поубиваю их всех!
– Да на что тебе этот Матвей сдался? Мало тебе, что ль, дворян, которых попроще прибить можно?
– Знакомец он мой старый. И ненавидит меня пуще всего на свете. И друзья его в Москве тоже меня ненавидят. Есть за что! И если друзья эти в Москве узнают, что я здесь, так слетятся по мою душу, как коршуны. Рыскать повсюду будут, обложат, словно медведя в берлоге. Они – это не ваш дурак-воевода. Коль вцепятся, так не успокоятся, пока до смерти меня не изведут.
– Чем же ты им дорогу перешел?
– Про то долго говорить, да и не твоего ума это дело… Плохо. Теперь Матвей знает, что мне про него все известно.
– Может, пора убираться тебе отсюда? – спросил Иосиф, прищурившись.
– Надо бы, да дела важные держат.
– Тогда на судьбу свою счастливую надейся. Пока она тебя не подводила. Может, еще попробовать его пристукнуть?
– Теперь его врасплох не застать – ушлый, вражина. Да и смысла нет. Наверняка он еще письмо накатал и все продумал.
– Не знаю, что и посоветовать, – с деланной горечью вздохнул кабатчик.
