Видимо, дракон тоже устал от долгого махания крыльями, потому что с самого взлета не произнес ни слова. Он не предупредил даже о том, что собирается снижаться. И если бы он сделал это плавно! Но нет – Телириен просто сложил крылья и рухнул камнем вниз. Не знаю, откуда у меня взялись тогда силы ругаться, но досталось не только дракону, но и всем его предкам до седьмого колена.
В последний момент Телириен резко расправил крылья, завис над землей и медленно опустился.
– Все сказал? – обернулся он ко мне.
– П-предупреждать же н-надо, – стуча зубами то ли от холода, то ли от пережитого страха, сказал я.
– Ну извини, что у тебя такие слабые нервы, – невозмутимо ответил дракон. – Лимирей, отвязаться сможешь?
Лим пошатнулась, но кивнула. Ее охотничий костюм заледенел, движения рук были неловкими и вялыми. Она сидела на драконе покачиваясь и, кажется, вот-вот была готова рухнуть с его спины в снег. Что, собственно, и произошло, как только она отвязалась.
Я попробовал последовать примеру Лимирей, но у меня дела обстояли еще хуже. Я даже выпрямиться не мог. Вампиры все-таки выносливее людей.
Лимирей помогла мне отвязаться, а затем скатиться со спины Телириена. Выглядел он тоже не лучшим образом. Когда Телириен потянулся, разминая спину, я не сдержал ехидства:
– Радикулит замучил?
– Чья бы корова мычала, – не остался в долгу он.
Тут мне крыть было нечем. Со стоном я попытался встать, но получилось это сделать только при помощи Лимирей. Меня штормило, как корабль в бурю в Великих водах. И не одного меня.
Затем мы отправились на небольшую прогулку по лесу, чтобы собрать хворост для костра и немного размяться. Совместными усилиями мы набрали приличную охапку и вернулись на поляну, где приземлился Телириен. Да, ночью в столицу идти было бы очень глупо. Городские ворота на это время закрывались.
Телириен разжег костер метким плевком и уселся под деревом, погрузившись в дрему. Лимирей стояла, запрокинув голову, и ужинала из стеклянного пузырька своей «особой» едой. Допив, она быстро убрала его в алхимическую сумку и принялась обустраивать лежанку под старой раскидистой елью: пригнула к земле ветки, проверила, насколько плотно они закрывают от ветра, и удовлетворенно кивнула, обернувшись ко мне. А я только сейчас понял, что все это время не сводил с нее взгляда, и, испугавшись, поспешил отвернуться.
Долгий перелет вымотал нас обоих. Мы с Лимирей общались только жестами. Есть приготовленную мной еду она, конечно, не стала, оставив всю похлебку мне. И даже пожертвовала своими большими склянками, чтобы остатки еды не пропадали.
После сытного ужина я затушил костер, лег под елью и обнял Лимирей. Где-то в глубине души я еще боялся, что она исчезнет и оставит меня одного.
Я и сам не понял, отчего проснулся. Было еще совсем темно. Нос щекотали приятный аромат трав и шелковистые волосы Лимирей. Она спала, повернувшись ко мне спиной. Дыхание у нее было ровным и размеренным. Я невольно улыбнулся.
Не успел я насладиться этим моментом, как Лимирей беспокойно зашевелилась. Я замер, боясь ее разбудить. Лим вдруг метнулась и резко перевернулась на спину. Я был вынужден выпустить ее из объятий и отодвинуться. На лбу Лимирей выступила испарина. Даже представлять не хочу, что ей снилось. Наверняка очередной кошмар, в котором она и Николас горят заживо. Я принялся тормошить ее и громко звать по имени, надеясь, что она проснется.
Лимирей резко открыла глаза и, не разбираясь, где сон, а где явь, накинулась на меня, прижав к земле. Безумный взгляд словно был не ее. Сейчас передо мной был хищник, который от одного неверного движения мог накинуться на меня и не оставить мокрого места.
С хищниками я вести себя не умел, но слышал, что опытные охотники советуют неторопливо идти, не отводя от них взгляд, а говорить спокойно. Может, и Лимирей меня услышит?
– Тихо. Все хорошо, – медленно сказал я. – Это же я, Дэниэл.
Лимирей вздрогнула, разжала руки и взглянула на меня уже более осмысленно. Она слезла с меня и села, оперевшись на ствол дерева. А затем опустила лицо в колени и заплакала.
Тяжело вздохнув, я присел рядом с ней. Наши плечи почти соприкасались. Я протянул к ней руку, но тут же отдернул. Пусть выплачется. Сейчас ей это нужно.
Лимирей пришла в себя не скоро. Она вытерла слезы и, не взглянув в мою сторону, раздвинула еловые ветки.
Было тихо. В кои-то веки стояла ясная звездная ночь.
Лимирей встала и покинула наше скромное убежище, и я последовал за ней. Все равно уже не уснем.
– Что тебе снилось? – негромко спросил я. Лимирей застыла, словно не ожидала такого вопроса.
Чтобы как-то отвлечь ее от невеселых мыслей, я сказал первое, что пришло в голову:
– Давай я займусь готовкой завтрака, а ты пока напишешь ответ. Иногда надо выговориться. Даже тем, кто не разговаривает.
Я взглянул на Лимирей и улыбнулся. Хотя ее лицо хранило следы слез, выглядела она все равно очаровательно.
Поколебавшись, Лим кивнула, и я отправился к костру.
Я даже успел поесть, когда Лимирей протянула мне исписанный лист бумаги.
