— Сейчас тут уже другая электричка.
— Я предупредил, что поезд ушел…
На междупутье повсюду валялись окурки, вмерзшие в снег молочные пакеты.
— Почему вы не пришли сразу?
— Подумал, все равно бесполезно… — Причина выглядела стандартной. Сходил купил сигарет. Еще раз подумал. «А вдруг паспорт подкинут?» Тогда написал заявление. Вот оно…
Игумнов взглянул мельком.
— Где вы писали?
— На почте.
«На почте ты бы писал на бланке телеграммы и шариковой ручкой…»
Потерпевший словно прочитал его мысль:
— У меня была бумага. И ручка тоже.
Можно было возвращаться в дежурку.
Игумнову важна был узнать платформу. Теперь можно было установить отправлявшийся от нее сцеп.
Быстро свежело. Несколько женщин с детьми пробежали мимо к парку прибытия. Там тормозил опаздывавший волгоградский скорый.
— Куда вы ехали?
— В Барыбино… — Потерпевший натянул ниже на лоб вязаную шапочку.
— Вы там живете?
— Нет, я ехал к знакомым.
Игумнов уточнил:
— Адрес их вы знаете?
— Они должны были меня встретить на станции.
— Вещи при вас?
— Какие вещи? Газета вот только. Завтра я возвращаюсь…
Назад, к дежурному, шли уже медленнее.
Игумнов продолжал задавать вопросы:
— А электропоезд барыбинский? Или дальний?
— Я не обратил внимания.
— Это как же?!
— В случае чего пересел бы на следующий…
— Но движение то заканчивалось!
Все выглядело более, чем странно.
— В крайнем случае взял бы такси…
— Ночью?! До Барыбино?!
— Это мои проблемы…
Возразить было нечем. Тем не менее ложь оставалась ложью.
Он уже решил для себя:
«Этого заявления не будет…»
Тем более с его подачи — начальника вокзального розыска.
«Иначе уголовное дело. Верняк. Искать кошку в комнате, где ее не было…»
— Я понимаю…
Отбиться от заявления выглядело делом непростым.
«Мужик серьезный. Бог знает, кому направит свою телегу…»
Вернулись в Линейное Управление. Тут все оставалось попрежнему. Дежурный отсутствовал, телефоны молчали.
— Что Качан?
— Не звонил, — помощник все еще занимался протоколом.
Отсутствие известий от Качана настораживало.
«Что-то произошло…»
Прошли в кабинет. Потерпевший подвинул все тот же стул, напротив Игумнова, сел:
— Заявление я должен отдать на регистрацию дежурному? Или вам?!
Он догадывался или знал о главном смертном грехе милиции — там не оченьто регистрировали преступления, раскрыть которые были не в состоянии боролись за высокий процент раскрываемости.
Если они делали это грубо и неосторожно, их выгоняли как нарушителей законности а, если регистрировали все подряд, но не могли обеспечить высокий процент, от них все равно рано или поздно тоже освобождались.
«Во всем мире отказались от игры в цифры. Кроме нас…»
Недавно вновьназначенный министр — без года неделя в милиции — с чьейто подачи тоже провозгласил — «задача — существенно повысить процент раскрываемости преступлений…»
— … Или переслать по почте?
— Можете отдать мне. Я проверю. Кстати, билет на электричку у вас с собой?
— Наверное. Надо поискать…
— Поищите, пожалуйста.
Игумнов по диагонали просмотрел заявление, составлено оно было грамотно, исполнено аккуратным разборчивым почерком…
Внизу стояла приписка:
«Об ответственности за ложный донос предупрежден».
Подписи не было.
«На почте он будто бы составлял, скотина…»
Игумнов отложил бумагу.
— Что вы скажете о нападавших?
Потерпевший пожал плечами.
Молодые ребята. Я там все написал. Один — брюнет, симпатичный парень, другой — тот что, повыше, блондин. Он грубее…
— Вы забыли подписать, — Игумнов снова вернулся к бумаге.
— Это мы сейчас… — Потерпевший достал ручку. Вернувшись с перрона в помещение, он почувствовал себя много увереннее. — Пожалуйста… — Он вроде даже повеселел. — Преступников можно будет перехватить. Оба заметные…
— Считаете?
— Без сомнения. Оба высокие, без головных уборов. В коротких куртках. Куртки темные, похожи на мою…
Он потряс полой.
«Как перед ищейкой оброненным на месте происшествия платком или перчаткой…»
Игумнов все не готов был взять след. К тому же подпись под заявлением явно отличалась по цвету от остального текста.
«Дома что ли писал или на работе?!»
— Вы собирались показать билет…
— Это важно? — Заявитель явно чувствовал себя хозяином положения. — А если ограбят безбилетника?! Вы преступников не ловите?!
Он для вида поискал по карманам.
— По- моему, я его выбросил.
— А сколько он стоил?
— Не помню. Это все?
— Минутку.
Игумнов набрал номер пункта оборота электропоездов.
— Что за электричка стояла… — Он назвал путь и примерное время. Дальняя?
— Нет, до Расторгуева. Перегоняли вне расписания…
— Спасибо, — он положил трубку. — Вы садились в голову? В хвост?
Потерпевший почувствовал недоброе — насторожился.
— В средину…
— В тамбуре, кроме вас, были еще пассажиры?
— Ни единого человека.
— А, вообще, на платформе?
— Со мной, помоему, мало садились…
«Вранье…»
В Расторгуевской электричке, пассажиры занимали как раз всю средину поезда — чтобы на конечной быть ближе к переходному мосту — к остановке видновского автобуса. Заявитель этого не знал.
«И вообще… Да никуда он не собирался, на ночь глядя!..»
