Вот-вот из глубины Космоса должен был явиться враг – жестокий и коварный. Это был прямо-таки бальзам на душу адептов чрезвычайного положения. Заржавевшие было мечи снова обрели силу и могущество. Касты рыцарей и оружейников снова стали надеждой и опорой мироздания. Правда, и до этого был – да, да, был-таки – враг... Нелюдь.
– Нелюдь? – расслабившийся, было, в кресле Роше подобрался, означив этим всплеск своего внимания к сказанному. – Столько об этом разговоров... Столько секретности... Это потому так тормозят связи с Чуром, что оно оттуда – с этой системы идет к нам...
Профессор нахохлился, глядя в окно голограммы.
– Нелюдь... Нечто, обитавшее на окраине известного людям мира. Нечто, также чуждое планете Чур, как и люди, но пришедшее туда раньше, теснимое ими, почти уничтоженное с лица нового мира, но все дающее о себе знать – призрачным, потустороннним вмешательством в дела бывших землян, зыбким участием в них где-то на заднем плане, за кулисами... Это, вообще говоря, тема для чего-то большего, чем нынешняя наша беседа господин комиссар. Нелюдь на Чуре... Но призраки – пусть даже самые жуткие – не годятся для того, чтобы против них создавать армии, разрабатывать новые виды вооружения, содержать штабы... Так что это так и осталось теневой мелодией в симфонии Чура. В реквиеме по этому миру. Трудно сказать, какую роль сыграло то, что там у них обозначили этим словом – Нелюдь – в самоуничтожении этой цивилизации...
Профессор Покровский принял из хлипких лапок сервировочного автомата подносик, увенчанный парой чашек из нарочито грубой керамики, снабдил комиссара его дозой чая и продолжил свой монолог:
– Беда Чура состояла в том, что его жители вооружались именно против людей, и сами были, в то же время, именно людьми...
Пришествие землян заставляло себя ждать, а внутренние противоречия планеты становились все острее и острее – да и разве могло быть иначе в мире, который обратил все свои силы на разработку и создание оружия для победы над противником, превосходившим его во много раз и притом во всем, что только можно представить. Мир, зациклившийся на такой безумной идее не может не расколоться. С самого начала – с первых десятилетий освоения Чура – его население образовало несколько совершенно непохожих друг на друга государств. Нам остается только гадать об их реальных особенностях и об их реальной истории... Нам достались не документы – легенды и сказания.
Только легенды и сказания не горят в атомном пламени... Возможно, раскол проходил именно по вопросу об отношении к вот-вот грядущему из Космоса нашествию землян, возможно, разногласия носили религиозный характер. И уж точно – экономический и политический. Без этого мы – люди – не можем... В общем, сейчас трудно – да может и невозможно – догадаться о том, кто первым нажал кнопку... Ясно одно: конец всему положила система ядерного самоуничтожения. Должно быть, ее привела в действие та из вступивших в сражение сторон, которая первой почувствовала, что обречена на поражение. Это был Мир не знавший компромиссов.
И десятилетия спустя – уже после того, как с планеты сошли снега ядерной зимы и изувеченная биосфера начала отвоевывать свое у проплешин рукотворных пустынь и дышащих радиацией кратеров. Над планетой все еще описывали свои орбиты спутники-невидимки, время от времени наносящие то друг по другу, то по каким-то целям на поверхности удары то излучением, то зарядами антиматерии. Из недр океанов – с бортов подводных ракетоносцев – то там, то здесь все еще уходили на поражение целей баллистические ракеты, а по радиоактивным развалинам прокладывали путь автоматические танковые комплексы. Казалось, ничего, кроме ненависти, не уцелело в этом Мире. И все-таки...
– Доклад от Элли, – Гурам откашлялся, давая шефу время для окончательного пробуждения.
– У вас что – бронхит? – хриплым со сна голосом поинтересовался владелец Торговых домов. – Вы позвонили мне посреди ночи, чтобы я вам больничный лист выписал? Или горчичник поставил?...
– Излагаю суть дела... – чуть поперхнувшись, заторопился Гурам. – Говорить способен только Халид. Гавриш
– плох, Кноблох
– в коме... Халид выдал информацию – там какую-то квитанцию они нашли, которая Гавриша заинтересовала... Там был какой-то адрес...
– Какой адрес, Гурам, какой? – наливаясь холодной злобой, осведомился шеф.
– Он не помнит... Сотрясение – плитами привалило...
– Какими, черт возьми, плитами?
– Могильными... А остальные, я уже сказал... Если там что и было – все загребла полиция...
– Спасибо, Гурам, вы очень много узнали... – ядовито молвил Рамон, явно намереваясь подвести черту под разговором – оказавшимся бесполезным.
– Еще там нашли кисет... – торопливо вставил Гурам. – Кисет Счастливчика – с трубкой и Трубочником...
– С чем, с чем?... – с некоторой оторопью осведомился Большой Магир.
– С Трубочником... Это талисман такой – многие с собой таскают... Счастливчик не мог его просто так оставить... Они...
Халид, в смысле... кисет этот пометили... Маячок туда подпихнули... Халид назвал нам решетку частот...
