На улице зябко. Горохин поджал плечи и прислонил руку к щеке. В дальней части рта заныл зуб. Он стоял и мычал от тянущей боли, пока не увидел аптечную лавку через дорогу. На мгновение захотелось, чтобы этот зуб оказался среди тех в плевательнице. Горохин купил пачку анальгина и сунул таблетку в рот. Он жевал ее, стараясь надавливать больным зубом. Горечь и кислятину проглотил не запивая.
Глаза закрыты – пахнет спиртом и резиной от перчаток. Глаза открыты – слепящий свет лампы и она.
– Неужели три месяца прошло? – сказала Шапкина.
– Ага, – сказал Горохин.
– Так, открывайте рот.
Горохин помедлил.
– Там это… – он зажался.
– Давайте, давайте, – Шапкина взяла прибор для осмотра.
Она заглянула и резко отстранилась. Вместо зуба была развороченная красная дыра.
– А где…
– Аня, – он хотел взять ее руку, но она отдернула ее.
– Обращайтесь ко мне Анна Марковна.
Горохин вышел из поликлиники, достал пачку сигарет и закурил. Он с жаром втянул воздух, пропитанный табачным дымом, и с облегчением выдохнул. На площадке перед входом поблескивали серые лужи. В них отражался уныло-желтый свет фонарей. Он подошел ближе и взглянул в отражение между двумя истертыми носами ботинок. Оттуда глядел грустный черноволосый мальчик.
«Это что за бизнес-центр? А где же школа?» – стоял в недоумении студент второго курса психологического факультета института Санкт-Петербурга. Он с раздражением ерзал в промерзлом пуховике и корчился от боли в животе. Этим утром назначена встреча со школьным психологом гимназии №136. Отнюдь не знания влекли в это холодное и овеянное полумраком зимнее утро. Студент думал об экзамене по практике. «Хорошо бы дали материал забрать, не то придется все записывать», – думал он.
Спозаранку он проснулся от звона будильника. С жалобным стоном отключил сигнал и уставился в темный потолок. «Только не закрывай глаза», – говорил он себе. Тяжело сглотнув ком в горле, он представлял, как отоспится позже. Свет небольшой комнатки взбодрил его. Он позавтракал пресной овсяной кашей на воде, надел грязный синий пуховик и вышел.
Ночь. Утро. Черт поймешь в такой теми! Студент шел на плохо освещенной улице и поминутно осыпал проклятиями какую-нибудь яму с грязью, в которую угодил. Прошел почти месяц календарной зимы, но снега не было. Даже мороза. Кругом во дворах влажная земля, по которой ступал студент до блеска начищенными ботинками. Поначалу он старательно обходил грязные места дороги, но спустя время плюнул и шел, как попало.
Пока спускался в метро, он щурился от проходящих мимо фонарей. В вагоне он смотрел на карту и рассчитывал маршрут: «Полчаса и я на нужной станции, минут десять идти. И в итоге я припрусь на час раньше! Как всегда».
На эскалаторе поднимались школьники, которые наверняка доведут до нужного места. Они пересекали подземный переход и быстро шагали вдоль каменноостровского проспекта. Студент не спешил, ведь и так раньше придет. Он шаркал по засыпанному песком асфальту и отпускал взглядом школьников, которые шли вереницей.
Студент проскользнул по освещенной улочке и встал в недоумении. Школьники влетали через громадную дверь застекленного здания в пять этажей. Студент робко подобрался к входу, всмотрелся в вывеску и прочитал, шевеля губами: «Гимназия №136». Он перевел взгляд на окно во всю стену, по ту сторону которого ходили люди в деловых костюмах. Внутри, в разных концах холла, располагались кафе с диванчиками. Там молодые люди в смокингах сидели и пили кофе. Рядом девушки в строгих платьях и на высоких каблуках вертелись перед зеркалом: кто взбивал волосы, кто малевал губы.
Студент постоял еще минуту и вошел. Напротив входа раскинулась широкая стойка, за которой стоял крупный гладко выбритый мужчина в тройке. Студент почувствовал тяжелый взгляд мужчины, снял шапку и пробормотал приветствие. Ему холодно ответили и вопросительно даже подозрительно уставились на него. Студент съежился и робко протянул:
– Я к Анне Михалне… Курпатовой, мне…
– А она еще не пришла, – сказал мужчина в тройке.
– Да я…
– Подождите наверху, – перебил мужчина, – четвертый этаж налево.
Прозвенел звонок. Школьники у зеркала оправили пиджаки и галстуки и разошлись по этажам. «Хорошо, что я надел рубашку, иначе бы вообще не впустили, – думал студент, – ну и школа, больше похожа на компанию биржевых маклеров». Он не спеша поднялся на четвертый этаж. Коридор уже опустел. Все на занятиях. Студент с любопытством рассматривал таблички на белых дверях: кабинет литературы, математика, химия, английский язык. «Шныряют здесь, словно бизнесмены, а учат-то самым обыкновенным предметам», – подумал он.
Тихо. Студент уселся на диванчик. На часах 9:07, встреча ровно в 10. Он вздохнул и задумался. Мысли завертелись.
По пролету этажей эхом раздался стук каблуков. Появилась молодая женщина в очках, в темной зимней куртке и с белым платком в руке, которым она бойко вытирала нос. Студент привстал.
– Это вы Александр? – сказала женщина сквозь платок.
– Да, я немного раньше, извините. А вы Анна Михална?
– Да, да, это я. Извините вы меня, я простужена, – она шмыгнула носом.
