Ночь роя полностью

Шторм наконец утих. Волны уменьшились всего до пятидесяти футов, а пульсация за облаками наводила на мысль о существовании солнца. С мачт спустились Пазел, Нипс и еще пятьдесят человек: исхлестанные веревками, ослепленные брызгами, почти голые обезьяны, сплошь мышцы и кости. Двое смолбоев махали и ухмылялись из-за грузового люка. Стоявшая рядом с ней Марила переводила взгляд с Таши на Пазела и обратно.

— Почему ты до сих пор не замужем? — спросила она.

Выглянуло солнце. Капитан Фиффенгурт излил благословение на экипаж. «Вы прекрасны, ребята, вы само великолепие! В ваших жилах течет кровь треклятых титанов!» Но больше всего похвал было адресовано Таше. Каждый мужчина на борту знал, как она спасла их от «Головы Смерти», и каждый мужчина на борту хотел поцеловать ее, дотронуться до ее пальцев, преклонить колени и предложить свою службу или свою жизнь. Даже сержант Хаддисмал резко щелкнул каблуками и отдал честь — жест, который повторял каждый турах, оказывавшийся в поле зрения.

— Наконец-то ты сделала это, — произнес голос у нее над ухом, когда Энсил проворно запрыгнула ей на плечо.

— Сделала что?

— Сделала корабль безопасным для ползунов, Таша. Или, по крайней мере, для нас с Майетт. Не то чтобы мы осмеливались приближаться к верхней палубе с тех пор, как начался шторм. Херидом, на этом корабле полный бардак.

— Энсил, — с чувством сказала Таша, — мы еще не разговаривали. Ты не знаешь...

— Что ты видела Диадрелу в ту ночь, когда чуть не умерла?

— Герцил тебе сказал?

— Нет, — сказала Энсил, — ему не нужно было говорить ни слова. Я видела твое лицо, Таша: я знал, что ты собираешься поцеловать его еще до того, как мы вышли из твоей каюты. И я слышала, что ты сказала: У меня для тебя кое-что есть. Кое-что, что ты передала от другой.

Таша прикусила губу. Дри послала слова надежды Энсил и Герцилу — но поцелуй предназначался только для одного. Ей хотелось бы солгать, пощадить чувства этой женщины.

— Дри глубоко тебя любила, — сказала она.

Энсил хватило достоинства улыбнуться:

— Я знала, что судьба накажет меня за непристойные мечты о моей госпоже.

— О, Энсил — чушь собачья!

— Может быть. Но мечты — нет.

Таша догнала Пазела и Нипса на жилой палубе, где они привалились к стене среди дюжины других, только что спустившихся с такелажа — все до единого спали. Рука Пазела сжимала полупустую чашку с ромом. Нипс лежал, положив голову на плечо Пазела, с открытым ртом и пуская слюни.

Таша взяла чашку из рук Пазела, он проснулся и потянулся к ней. Нипс открыл глаза и сел. «Привет, Таша», — сказал он. Затем он откатился в сторону, и его вырвало. Через несколько секунд он уже спал, прижавшись к мужчине справа от него.

— Его там хорошенько побило, — сказал Пазел.

— А тебя нет?

Она промокнула его порезы своим промокшим рукавом и почувствовала себя вполне замужней женщиной, а потом вспомнила, что так никогда не будет. Возможно, ей придется умереть, но этот мальчик должен жить, не привязанный, не запутавшийся, свободный. Он должен жить за них обоих.

— Я тебе снился? — спросил Пазел.

— Бесконечно. Стрекозы, лютики, маленькие певчие птички и ты. В течение пятидесяти трех дней и ночей.

— Пойдем со мной в большую каюту, Таша.

— О, ты дурак.

— Я хочу детей. С твоими глазами. Ты что, совсем этого не хочешь?

Она поцеловала его:

— Да, не хочу.

Пазел продолжал улыбаться. Он не поверил ей, этот эгоист. Она не знала, верит ли сама себе.

Затем глаза Пазела потемнели:

— Ты не знаешь, да? О них.

— О ком? О Нипсе и Мариле? О чем ты говоришь?

Пазел протянул руку и задрал рубашку Нипса. На груди более маленького юноши, примерно над сердцем, была татуировка в виде черного извивающегося животного:

— Это сделал мистер Драффл. Он — просто кладезь скрытых талантов, этот старый пьяница.

— Предполагается, что это Рамачни?

Пазел посмотрел на нее:

— Это не норка, Таша. Это выдра.

Таша откинулась на спинку стула:

— Лунджа. Они называли ее Выдрой, верно?

Пазел кивнул:

— Он думает только о ней.

— Разбуди его, — сказала Таша, — и я его так ударю, что он опять уснет.

Вместо этого они просто оставили его там и направились в большую каюту. Таша снова почувствовала слабость, и ее мысли были в смятении. Остался один глоток вина. Последнее, краткое использование Нилстоуна. Она могла бы утихомирить эту бурю и принести попутный ветер. Может быть. Или спросить Камень, где они находятся?

Что еще, за три минуты магии? Сможет ли она найти Рой и протолкнуть его обратно сквозь Красный Шторм во второй раз? Сможет ли она вылечить разбитое сердце Герцила, заставить Нипса забыть Лунджу, сказать матери Пазела, что ее дети живы?

Они едва успели добраться до трапа, когда раздались крики: Отказал такелаж! Чрезвычайная ситуация! Все руки наверх, чтобы спасти грот-мачту!