Ночь роя полностью

— Я редко лгу, — сказал коммодор, — но абсолютная честность... что ж, это роскошь, предназначенная для тех, кто не страдает ни от нужды, ни от боли. Я страдал и от того, и от другого. После того, как Маиса подняла свой мятеж, мы разделили наши военно-морские силы на три части. Я попрощался с отцом Таши в Ормаэле и поплыл на восток через Нелу Перен. На третий день огромная группа военных кораблей из Этерхорда застала нас врасплох и уничтожила мою эскадру. Мой собственный квартердек взорвался у меня под ногами. Я провалился в дым и тьму, а когда очнулся, то оказался в руках Тайного Кулака.

В течение нескольких месяцев они пытали меня, душу и тело. Я молился о смерти. Я сказал им ложь, потом правду. В конце концов я сам перепутал их и сказал все, что, по моему мнению, могло заставить их остановиться. Ничто не могло заставить их остановиться. Я пытался морить себя голодом; они ввели мне яд, от которого я обмяк, и насильно запихивали мне в горло кашу.

Но настал день, когда я был избавлен от мучений. Только тогда я узнал, что меня отвезли в Этерхорд и пытали в недрах самого замка Мааг, где-то под этими прелестными аллеями и садами. Весть обо мне дошла до адмиралтейства, и император Магад передал меня моим братьям по оружию. Больше всего он боялся солдатского бунта. Конечно, он все равно его получил.

— Все зашло так далеко, да?

— Гораздо дальше, на самом деле. Сожги лорда-адмирала и его сына заживо на их кухне, и придется расплачиваться, даже если носишь корону.

— Ночные боги, коммодор!

Дарабик покачал головой:

— Постыдная история, и к тому же долгая. Дело в том, что произошло восстание: почти треть внутренних войск покинула узурпатора, бежала на запад и присоединилась к кампании Маисы. Я пошел с ними и сражаюсь до сих пор. За это время я выиграл больше сражений, чем проиграл. Но в последнее время все изменилось, и не в лучшую сторону. Капитан, вы должны направиться к Голове Змеи.

Сбор сил Маисы должен был состояться на пятый день тиалы, всего через неделю. Они все еще могли бы это сделать, сказал Дарабик. Фиффенгурт напомнил ему, что их задачей было избавить Алифрос от Нилстоуна, а не императора Арквала.

— Да, Нилстоун, — неуверенно сказал Дарабик. — Принц Эберзам говорил о нем с ужасом. Я до сих пор не знаю, что это такое.

— И вы этого не хотите, — сказал Фиффенгурт. — В любом случае, у вас есть удача богов. Мы отвезем вас в Голову Змеи через архипелаг. Отсюда нет более безопасного пути к Гуришалу.

Дарабик внезапно напрягся:

— К... Гуришалу?

Фиффенгурт ухмыльнулся ухмылкой самоубийцы.

— Но это безумие, сер. У вас нет даже надежды проскользнуть мимо мзитрини.

— Надежда? Что это такое? Но вы правы, коммодор. Вот почему Отт с самого начала отправил нас в Правящее Море: обойти Белый Флот и напасть на Гуришал с тыла.

— Безумие, — снова сказал коммодор. — Возможно, до войны западный фланг Гуришала был оставлен без охраны. Но не сегодня. Сиззи знают, что Отт хотел вернуть Нессарим их Шаггата — мы сказали им это, мы объявили об этом всему миру! За каждой гаванью следят, за каждым подходом к ней. Весь остров находится на карантине.

Ухмылка Фиффенгурта растаяла.

— Нельзя поместить в карантин такой огромный остров, — сказал он.

— Нельзя? А если он переполнен фанатиками, ожидающими возвращения величайшего массового убийцы в истории?

— Проблема в том, коммодор, что мы должны идти в Гуришал.

— Вы не можете.

Дарабик больше ничего не сказал, и Фиффенгурт остался, щурясь на закат и пытаясь успокоить свои нервы. Но когда стемнело, Пазел и его союзники собрались в рулевой рубке и снова поговорили с коммодором. Настроение Дарабика тоже омрачилось. Он попросил, чтобы они не зажигали лампу. В ту безлунную ночь они почти не могли разглядеть его лицо.

— Я сказал вам, что год назад нас было девяносто тысяч, — сказал он. — Это правда, и я мог бы сказать больше: на какое-то время мы захватили Опалт и удерживали материк вплоть до берегов реки Ипурва. Но в этом году борьба прошла неудачно. Магад превратил восток в военную машину. Мы топим корабль, а он спускает на воду еще два с верфей Этерхорда.

— Север и Юг повторяют действия друг друга, — печально сказал Киришган.

Дарабик не обратил на это внимания.

— Мзитрини готовы продать нам корабли, но наша казна пуста, — сказал он. — Без золота мы ничто для Черных Тряпок. В последнее время они сочли нужным изгнать нас из своих вод прямо в зубы нашим врагам. И... есть еще один слух, хотя я не знаю, верить ли ему.

В его голосе послышалась глубокая нотка беспокойства.

— Расскажите нам, — сказал Рамачни.

Дарабик заколебался, затем его темные плечи передернулись:

— Облако, которое убивает. Они говорят, что оно такое же большое, как Брамиан, и что в движении оно, скорее, похоже на живое существо, чем на облако. Чепуха, наверное. Небылицы прорастают, как сорняки в военное время.

Союзники сидели в напряженном молчании, едва дыша, пока Дарабик не спросил их, в чем дело.