Ночь роя полностью

— Раньше всегда так и было, — подтвердил Таулинин, — но потом вы, длому, ограбили могилы эгуаров и сделали клинки из их костей. Они попали в руки генералов, военачальников и мелких членов королевской семьи. Посмотрите теперь на костер, который был Бали Адро! Опустошение, военное безумие, резня ближних и дальних народов.

И селков, с содроганием вспомнил Пазел. Глаза Рина, что мы делаем? Они могут убить нас здесь и сейчас.

— Вы плохо защищаете свое дело, — сказала Нолсиндар. — Если вы действительно такие простые люди, как утверждаете, то, возможно, вы не сможете причинить большого вреда этим предметом, но и охранять его тоже не вам. Там, где вы его поставите, могут погибнуть деревья, засохнуть поля, струйка дождя превратится в кислоту, которая оставит шрамы на земле.

— Почему вас это беспокоит? — спросил Дасту. — Я думал, вы странники, просто проходите мимо.

Селк молча смотрел на Дасту. У некоторых на лицах было выражение печали, у многих — ярости. В глазах Таулинина виднелось и то, и другое.

— Наш народ так не думает, — сказал он. — У нас нет постоянного дома, это правда. Но это только потому, что наш дом везде. Когда Платазкра сожгли леса Ибона, мы оплакали эти деревья. Когда безумцы отравили озеро Элсмок, мы рыдали. Уничтожение любого места — это уничтожение, разграбление нашего дома. На самом деле никаких стран не существует. Есть только Алифрос: одна земля, один океан, утопленный в общем море, которое мы называем воздухом. Ты можешь сказать, что мы проходим через какое-то место, но, на самом деле, мы никогда его не покидаем. Как и ты, хотя какая-то часть тебя верит только в то, к чему ты можешь прикоснуться. Возможно, это привлекательное качество — но только у очень молодых.

— Мы все молоды под бдительными звездами, — сказал Пазел.

Все селки повернули головы. Пазел был почти так же поражен, как и они: он заговорил, ни на секунду не задумавшись.

— Где ты услышал эти слова, человек? — спросил Таулинин.

— Их сказал мой друг-селк в Васпархавене. Он сказал, что звезды переждут наши ошибки и, возможно, даже простят их. Это были его последние слова, обращенные ко мне. Но он также передал нам письменное послание: он сказал нам, что ниже по реке, между горами и морем, есть надежда. Я думаю, он хотел, чтобы мы нашли тебя, Таулинин. Его зовут Киришган.

— Киришган! — На этот раз удивление боролось с радостью, которую селк не смог скрыть. Киришган был в храме Васпархавен? Почему, как, когда Пазел видел его? На последний вопрос Пазел ответил, что прошло чуть больше недели.

— Он рассчитывал покинуть храм на следующий день после моего визита. Он пробыл там почти три года. Он сказал, что изучал Паук-Предсказания. Но я знаю, что ему не терпелось вернуться во внешний мир.

— Мир, которому не хватало его мудрости, — сказал Таулинин. — Это ответ на молитву моего сердца. Сорок полных лун пришли и ушли с тех пор, как наш брат ушел. Мы опасались худшего. Он был отмечен Платазкрой на смерть.

Затем его лицо снова стало суровым:

— Киришган, вне сомнения, надеялся, что мы встретимся, но, я думаю, не по тем причинам, которые вы себе вообразили. Мы накормим вас, обработаем ваши раны, даже выведем вас из этой дикой местности. Но мы не вернем ваш смерть- сверток. И вы не возьмете его силой.

При этих словах Кайер Виспек обнажил свой меч — и в тот же миг двадцать клинков селков со свистом вылетели из ножен. Таша, мокрая и потрясенная, потянулась за ножом Аруниса, но обнаружила, что его нет.

— Мы можем удивить вас, — сказал Герцил, — хотя только Смерть улыбается тому, что мы делаем здесь сегодня.

— Смерть и маукслар обыскивают эти холмы, — произнес голос сверху.

Это был Рамачни, свернувшийся калачиком на высокой сосновой ветке в десяти футах над головой.

— Не бойтесь, — быстро добавил он, — демон все еще далеко от нас. Я караулил на вершинах скал; я уловил его вонь на ветру.

Таулинин пристально взглянул на своих соплеменников:

— Смотрите вперед! Не позволяйте этому существу отвлекать вас от боя!

— Рамачни, что ты делаешь? — воскликнула Таша. — Как долго ты за нами наблюдаешь?

— Достаточно долго, чтобы обе стороны проявили свою твердость, как я и надеялся, — сказал маг. — Успокойтесь, все до единого: теперь вы можете доверять друг другу.

— Я устала от этих просьб о доверии, — сказала Нолсиндар. — Оставайся на своем дереве, маленькая норка, и избавь нас от своих выдумок и фантазий.

Рамачни поднялся на ноги. Его черные глаза впились в них, и никто внизу не осмеливался отвести взгляд.

— Вы все показали свою готовность умереть за Алифрос, — сказал он, — но, чтобы служить ему, вы должны жить. Уберите свое оружие! Если вы прольете здесь кровь, не останется никого, кого можно было бы помнить, не будет песен о второй трагедии Торра. Будет только тьма, последний покров смерти, накинутый на этот мир. Ты знаешь, о чем я говорю, Таулинин Тул Амбримар. Должен ли я дать ему название?

Предводитель селков настойчиво махнул рукой.