Ночь с Каменным Гостем полностью

Вечером двадцать седьмого ноября Траян вернулся домой около половины десятого. К нему с урчанием кинулись его любимицы – персидские кошки. Этих зверей у Бурмистрова было восемь. Он обожал их и был уверен, что кошки намного лучше людей. Траян много времени проводил в редакции, поэтому он нанимал бывшую учительницу литературы, которая заботилась о его четвероногих питомицах и выполняла все их прихоти.

– Вот и папочка пришел, – произнес Траян, с умилением гладя кошек, которые, урча, терлись о его ноги.

Учительница подробно поведала Траяну о том, что произошло в течение дня – какая из кошек сколько раз ела, ходила в туалет и как долго спала. Бурмистров, оставшись доволен, отпустил свою кошачью помощницу и отправился на кухню. Кошки стаей устремились за ним. Бурмистров распахнул холодильник и вытащил огромный окорок. Кошки замяукали, Траян, отрезав несколько сочных ломтей, бросил их своим любимицам.

Раздалась мелодичная трель телефона. Траян прикинул в уме, стоит ли ему брать трубку. Наверняка главный редактор, хотя не исключено, что это один из осведомителей. Траян взял трубку на двенадцатом звонке.

– Ну что еще, – буркнул он. – Кто это?

– Траян, – прошелестел бесплотный голос. – Добрый вечер!

Бурмистров не узнал звонившего. Вроде бы не мамочка, не одна из его теток и не бывшая любовница. Тогда кто – соседи? С ними Траян никогда не общался и даже, столкнувшись в лифте, не здоровался – положение звезды обязывало! Значит, это один из поставлявших ему сведения из криминального мира спиногрызов.

– Привет, – ответил Бурмистров. – Сколько раз говорил, что первым делом следует представляться, чтобы я знал, с кем имею дело! Я что, могу всех вас запомнить?

Голос прокаркал:

– Меня зовут Вулк. Я хочу предложить тебе сделку, Траян. Тебе ведь понравился мой подарок, не так ли?

Внезапно Бурмистрову сделалось холодно от страха. Вулк! Неужели это в самом деле маньяк, который зверствует в столице? Или кто-то глупо шутит?

– Я вам не верю, – произнес Траян, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Никакой вы не Вулк!

– Я бы на твоем месте тоже не поверил, – прогудел голос. – Ты получишь совсем скоро еще один подарок и убедишься в том, что я говорю правду. Я позвоню тебе снова, Траян!

Связь прервалась, Траян в задумчивости положил трубку и отправился к кискам, которые жадно требовали новой подачки. Прозвенел домофон, Бурмистрову доложили, что срочная служба рассылок принесла ему пакет.

Журналист впустил курьера, расписался в получении и взял небольшую посылку, завернутую в серую бумагу. Корявый почерк был ему знаком – такие же буквы украшали посылку, в которой лежало сердце. Траян осторожно вскрыл пакет и обнаружил коробочку, на дне которой покоилась слизистая кровавая масса. Бурмистров обнюхал ее и пришел к выводу, что это печень.

Протренькал телефон, и Траян быстро схватил трубку.

– Ну что, ты получил мой подарок? – спросил знакомый голос. – И задаешься вопросом, что это? Утолю твое любопытство – это часть тела покойного старшего инспектора Лемма. Его печень. Теперь ты веришь моим словам?

Траян ощутил головокружение. Какая редкостная удача – маньяк звонит ему домой! Из этого получится сенсационная статья!

– Я верю! – произнес, запинаясь, Бурмистров. – Вулк… Господин Вулк, я вам верю!

– Вот и хорошо! – собеседник расхохотался. – Я хочу сообщить кое-что занятное, Траян. Как ты думаешь, кто я?

– Вы – один из самых знаменитых в нашей стране убийц, – ответил Траян осторожно.

Он не знал, к чему клонит Вулк. Ни в коем случае нельзя злить его, чтобы он не повесил трубку. Подобные типы себялюбивы до ужаса, их следует хвалить и восторгаться страшными деяниями.

– Я не об этом! – прервал его Вулк. – Ты знаешь, кто я на самом деле такой? Я могу сообщить тебе свое имя, Траян, и ты завтра напечатаешь это в «Сплетнике». Более того, я дам тебе интервью, в котором поведаю о своих планах на будущее!

– Господин Вулк, – залепетал Траян, – вам не стоит беспокоиться, я сделаю все, чтобы наши читатели узнали в подробностях о вашем звонке. Но скажите – неужели то, что вы мне прислали, это… это печень старшего инспектора Лемма?