– Ну почему же! – злобно ответила я. – Он так помешан на разоблачении маньяков, что решил изловить самого ужасного – помесь Сердцееда и Климовича. Но так как и тот и другой давно мертвы, он не придумал ничего лучше, как реанимировать их – в своем собственном обличии! Ночью инспектор Кранах, облачившись в плащ и шляпу, убивал проституток, а днем, заделавшись бравым полицейским, гонялся за страшным убийцей по всему Экаресту. Причем никто и помыслить не мог, что и монстр, и следователь – одно лицо! Кто, кроме Кранаха, в состоянии как можно более реалистично спроектировать и обставить с полным набором требуемых декораций и реквизита «места преступления»? Кто мог подтасовать улики? Кто мог повернуть следствие в нужное русло? Кто подменил образцы почерка Сердцееда, заставив всех поверить, что давно умерший маньяк вернулся из ада? Вулк убил Траяна Бурмистрова, которого Кранах ненавидел, и старшего инспектора Лемма, который руководил вместо Фердинанда следствием. Кранах избавился от двух своих лютых врагов – вернее, от них избавился Вулк! А в финале всей истории остается знаменитый полицейский, который разоблачает мерзкого профессора – тот, правда, мертв и не может предстать перед судом, да и последняя жертва умирает в больнице, так и не рассказав, в самом ли деле на нее напал Норберт Штайн или это был инспектор Фердинанд Кранах!
Марек, чуть не плача, произнес:
– Но господин инспектор… Он ведь всегда был воплощением кристальной честности и ратовал за торжество правосудия…
– И в итоге он решил сам стать правосудием, – заметила Кира. – В последний раз Вулк убил только одну женщину, хотя должен был лишить жизни двух! Но погиб ведь и мой достопочтенный коллега профессор Штайн, которого все сочли маньяком. Следовательно, Вулк, он же инспектор Кранах, все же не упустил из виду количество жертв – их в самом деле было две! Если наши предположения верны, нам нельзя терять ни секунды. Марек, ты пытался отыскать Кранаха?
– Его нет в управлении, – ответил юноша. – А его мобильный отключен.
– Виолетта! – воскликнула я. – Она в опасности! Кранах может напасть на нее! Он ведь помешался на Сердцееде и Климовиче!
Я бросилась к телефону и набрала номер ее телефона. Дома Лурье не было.
– Едем к инспектору, – заявила, подымаясь с софы, Кира. – Мы устроим ему засаду. И изловим Вулка в его логове!
Мы долго звонили в дверь квартиры инспектора Кранаха. Убедившись, что там никого нет, я толкнула Марека в бок локтем и прошипела:
– Стажер, покажи нам все, на что способен.
– Нас не учили вскрывать квартиры… – заявил Марек, но мы втроем – Кира, Веточка и я – взяли его в кольцо. Бедняге ничего не оставалось, как извлечь отмычку. – Вообще-то я еще ни разу не пробовал, мы проходили это чисто теоретически, когда нас знакомили с повадками домушников… – заметил молодой человек и вставил в замок изогнутую проволочку.
Кранах не уделял должного внимания безопасности собственного жилища, на двери у него стоял стандартный замок, который Марек вскрыл через пару минут. Мы на цыпочках прошли в квартиру инспектора.
Профессорша и я, как коршуны, бросились в кабинет Кранаха, где стояло два ящика с картотекой по Сердцееду и Климовичу. Мы увлеченно перебирали вырезки, когда в комнату влетел испуганный Марек.
– Инспектор пришел! – сообщил он придушенным тоном, и мы застыли посреди кабинета в нелепых позах. Этот вариант мы не предусмотрели.
– А где Веточка? – прошептала я.
Марек, конфузясь, ответил:
– В уборной…
Я схватилась за голову, до нас донеслись два голоса – мужской и женский. Мужской принадлежал инспектору Кранаху, а женский…
Кира тихо ахнула и сказала:
– Да это же Виолетточка! Но что она делает здесь? Инспектор взял ее в заложницы?
– Ты не понимаешь, как это серьезно! – вещал грозным голосом Кранах. – Виолетта, мне и так пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы никто не узнал о черепе! Эта настырная Дана и твоя идиотка-профессор и так разнюхали слишком много…
Кира возмущенно фыркнула, я воинственно сжала кулаки. Поплатишься ты мне, Кранах, за такие слова!
– Но что нам с ним делать? – жалобно вопрошала Виолетта. – Фердинанд, ты же полицейский, ты можешь спрятать останки так, что никто и никогда их не найдет…
– Не беспокойся, милая, мы все уладим.
– Милая, – процедила я. – Они уже перешли на телячьи нежности.
Послышался шум туалетного бачка и стук закрываемой двери, и до нас донесся беспечный голос Веточки:
– Представляете, а у него полотенца дырявые, кто бы мог подумать…
Веточка осеклась, и до нас донесся злобный вопль Кранаха:
– Дрянь, что ты делаешь в моей квартире?
Я рванулась на помощь бедняжке и увидела испуганную Виолетту, а также Кранаха, схватившего Веточку за шкирку, как нашкодившего котенка.
– Ах, и ты здесь! – произнес он надменно, и в его руке блеснул пистолет.
Со всего размаху он опустил его рукоятку на голову Веточки, и та, даже не пискнув, повалилась на пол. Вслед за мной в зал высыпали Кира и Марек.
– Весь цирк шапито в полном составе, – удовлетворенно произнес инспектор. – И ты, Брут?
– Господин инспектор, – залепетал Марек, – клянусь вам, я все могу объяснить…
