Потом пришел Рубен и проткнул ее идиллию, как воздушный шар. Он провел бессонную ночь, мучимый причудливыми снами и короткими кошмарами. Беллегарду было известно все, было известно еще до их прибытия, он ждал их. Было это предательством, или случайностью, или просто комедией ошибок? Больше чем когда-либо Рубен ощущал себя пешкой в чьей-то чужой смертельной игре. Следует ли ему рассказать Анжелине, что он знает о визите Беллегарда в Нью-Йорк, о встрече, которая произошла там между братом и сестрой?
– Нам необходимо уехать, – сказал он. – Беллегард разгадал нас, он просто подыгрывает, водит нас за нос. Лучшее, что мы можем сделать, – это держаться от него подальше. – Он пришел к ней в комнату после того, как позавтракал в своей. Они сидели снаружи, на балконе, глядя вниз на внутренний двор отеля.
– Это у нас не получится, – тихо проговорила она, откусывая от шоколадного пирожного.
– Почему нет?
– Сам увидишь.
Тонкая линия растаявшего шоколада поползла вниз по ее подбородку. Она лениво слизнула ее.
– Почему ты не рассказала мне о нем? Почему не предупредила меня?
– А что пользы было бы от этого? Рано или поздно он все равно узнал бы о нашем приезде. Это был всего лишь вопрос времени.
– Ты говорила... Ты намекала, что твою семью вытолкнули из политики после того, как твоего отца... после его ареста. Как же получается, что твой брат возглавляет тайную полицию в Порт-о-Пренсе?
Она пожала плечами.
– О, Максельдван – гораздо больше, чем это, – сказала она. – Он, знаешь ли, не просто шеф тайной полиции в столице. Это просто его официальная должность. На самом же деле Макс управляет всей полицией. Он напрямую подотчетен президенту.
– Ты не ответила на мой вопрос. – Рубен испытывал беспокойство. По дороге в Петонвиль ее манеры снова изменились с тех пор, как они приехали сюда. Она будто соскальзывала назад во что-то, что он никак не мог определить для себя, некий стиль, манера поведения...
– Ты забываешь, что колеса здесь совершили полный оборот, – сказала она. – Максу не нравилась жизнь в глуши, он жаждал влияния, рассматривал его как свое наследственное право. Поэтому он сменил фамилию на Беллегард – это девичья фамилия моей матери. Затем он подружился с нужными людьми и стал ждать, когда Дювалье умрет. Дювалье умер, друзья Макса обрели свою судьбу, и Макс получил свою собственную маленькую свободу.
Уверенными пальцами она разломила булочку пополам и намазала на нее масло и джем. Аккуратно налила себе еще одну чашку из серебряной
– Он знает, кто я, – сказал Рубен.
– О, не думаю. Ты никто. Макс не всеведущ.
– Он знает, что я полицейский. Он намекнул на это. «Вы разговариваете как полицейский, профессор», – вот что он сказал.
Анжелина улыбнулась, словно беседовала с ребенком.
– Но он прав. Ты действительно разговариваешь как полицейский. Ты и есть полицейский. Ничего страшного в том, что он догадался.
– Нет, Анжелина, страшное есть. Беллегард знает, что что-то происходит. Он знает, что я в этой стране под вымышленным именем или с фальшивым паспортом. Уже за одно это он мог бы меня арестовать.
– Это было бы не похоже на Макса. Он никогда не действует поспешно. Тихо-тихо подбираться, без добычи не остаться – вот его метод. Он установит за нами наблюдение, посмотрит, что мы задумали. А теперь... – Она отложила нож. – Может быть, ты скажешь мне, что именно мы должны здесь делать.
Рубен посмотрел на нее пораженный:
– Ты хочешь сказать, что не знаешь этого? Разве Салли не ввела тебя в курс дела? Она сказала мне, что ты понимаешь грозящие опасности, что ты сама вызвалась ехать со мной, показать мне, как здесь и что, за какие ниточки нужно дергать.
Анжелина кивнула:
– Она рассказала мне кое-что. Но в воскресенье я все еще была наполовину одурманена наркотиками. Я только сейчас начинаю по-настоящему приходить в себя. Салли сказала мне, что работает на правительственное агентство, что ты тоже согласился на них работать. Она сообщила мне, что у тебя большие проблемы, что расследование убийства Рика прекращено и что единственный для тебя способ обелить свое имя – это внедриться в группу здесь. И еще она сказала мне, что я подвергаюсь большей опасности, оставаясь в Нью-Йорке. Ну? Что-нибудь из этого правда?
Он объяснил ей все как мог подробнее. Анжелина напряженно слушала его, наблюдая, как солнце путешествует по двору и крошечные пичужки снуют туда-сюда в кронах высоких, изящных деревьев. Когда он закончил, она некоторое время молчала, ее лицо было ничего не выражавшей маской. Солнце коснулось ее. Его пальцы дотронулись до ее руки и снова отодвинулись.
– Берегись Макса, – сказала она наконец. – Он станет смотреть и ждать и заставит тебя думать, что поводок у тебя длинный-длинный. Но в конце он причинит тебе боль. И убьет тебя, если ему так захочется.
Ее шоколад остыл. Крошки от круасана лежали у нее на коленях, как золотой песок. Она вздрогнула всем телом и потом долгое время сидела молча.
