Ночь Седьмой Тьмы полностью

Она умолкла. Море перекатывалось под ней, ужасаясь своей собственной энергии.

– Иногда тебя охватывает злость, иногда – счастье, в другие разы ты чувствуешь, что тебе хочется с гордым видом вышагивать по улице, держа в зубах большую сигару, и смеяться людям в лицо. Это Син Жак. А иногда приходит страсть. В этом нет ничего дурного, это то, что люди чувствуют иногда, когда они честны перед собой. Ничего не происходит, здесь есть своя мораль. Просто... В танце чувства поднимаются на поверхность – все, что ты хоронишь глубоко в себе.

Тебе не обязательно относиться к этому с одобрением, я не прошу твоего одобрения. Но я бы хотела, чтобы мы были друзьями. Я бы хотела, чтобы ты доверял мне.

Палуба под ними теперь тяжело поднималась и падала, море окружало их со всех сторон, берег пропадал вдали, кругом была только вода. Рубен посмотрел на борт. Было бы так легко исчезнуть там, перевалиться через край и рухнуть в волны, предоставить морю решить все проблемы.

– Меня воспитывали в отвращении ко всему этому, – сказала Анжелина. – Мы были цивилизованными людьми, французами, почти наравне с белыми, в нашей крови Франции было больше, чем Африки. Когда мне было пятнадцать лет, я часто сидела в узкой комнатке, расписанной белыми лилиями, и читала Гюисманса, Рэмбо и Жерара де Нерваля. Ты можешь себе это вообразить, всю претенциозность этого? Летом, бледными вечерами, когда солнце спускалось к самому морю и лодки лежали в заливе, разбросанные в беспорядке, как мечты, я выходила на свой балкон и читала вслух стихи, пока ночь не смыкала мои губы. Je suis le tenebreux – le veuf – I'inconsole, Le Prince d'Aquitaine a la tour abolie...

Она замолчала, глядя, как вода превращается в брызги и пену.

– Я была избалованным, претенциозным ребенком, – прошептала она. – Без страсти. Внутри меня была такая темнота, такая яростная темнота.

– Что произошло?

– Я научилась танцевать. Однажды я пошла с Максом посмотреть на наших соседей-дикарей, почувствовать свое превосходство, почувствовать силу моей тьмы в сравнении с их светом. А вместо этого я потеряла себя, я стала марионеткой для mysteres.Страсть пришла позже.

– С Ричардом?

Она бросила на него быстрый взгляд, потом опять отвернулась.

– О да, – прошептала она. – Ришар. -Так это имя звучало по-французски, она произнесла его манерно, с издевкой. – Ричард появился и потрогал меня. – Она заколебалась. – Но я не почувствовала никакой страсти. Он трогал меня здесь... – Его рука скользнула по груди, нежно. – И здесь... – Рука легко передвинулась между ног. На ее щеках лежали слезы, или это были морские брызги? – Но я не чувствовала никакой страсти. В вас нет страсти, ваша цивилизация отказалась от нее. Даже мой отец, даже он отказался от нее.

– Твой отец?

– Ты не знал? Разве я тебе не говорила? – Но она сейчас насмехалась над ним, она знала, что не говорила ему. – Мой отец потрогал меня задолго до появления Рика, он был первый, предтеча. Но в нем не было ни страсти, ни огня. Его руки были холодны, он был старым человеком, он остался цивилизованным даже в этом.

Рубен слышал ее, видел движения ее рук, видел соленью брызги у нее на щеках, в глазах; но в своей глупости, в своем еврействе, в своей поглощенности тем, что было благодетельно, в своей мечте об иной боли, более пристойной, менее интимной, в своей темноте, лишенной страсти, он не поверил ей. С Деворой все было совсем не так.

Позади них раздался голос:

– Ваша очередь стоять у руля, профессор!

И Анжелина отвернулась, вытерла глаза и улыбнулась собственной глупости.

Формигасова Банка по сути представляет собой вершину подводной горы в тридцати четырех милях от юго-восточной оконечности Ямайки. В среднем, она лежит на глубине от четырех до восьми фатомов, то есть от семи до четырнадцати метров. По краям она круто обрывается вниз, в некоторых местах до тысячи метров и более. Всего в десяти милях от нее глубина достигает уже свыше двух километров. Банка имеет форму буквы Г, длинная сторона которой протянулась на тринадцать миль, имея в среднем четыре мили в ширину; от южного конца ее отходит десятимильная «перекладина». Банку покрывают почти пятьдесят квадратных миль океана. Ее можно назвать крошечной в сравнении с Педро или некоторыми другими банками, но вы можете потопить на ней целый флот маленьких суденышек и вам потом будет нелегко отыскать его.