– Но ведь ты живешь
– Да. Пока так.
– Похоже, ты не очень расстраиваешься.
– А должен?
– Разве нет?
– Ну-ка расскажи, Бев. Ты ведь у нас специалист по этой части.
Она словно получила удар по ребрам от хулиганистого старшего брата.
– Я просто скучаю по твоей семье. По твоим чудным детям.
Она сознательно не произнесла имя Брук.
Ее так и подмывало рассказать Тому о сюрпризе, который ожидает Стива. Брат не единственный Маккларен, получивший свободу!
Но Том не горел желанием обмениваться с ней интимными подробностями. Она с огорчением проводила его взглядом, когда он отправился в подвальное помещение смотреть футбол по каналу ESPN вместе со Стивом и компанией на огромном плоском экране, на который ее муж не пожалел денег.
Из всех мужчин только Хьюго не проявил никакого интереса к футболу.
– Я спортом не интересуюсь, – сказал он. – Даже соккером.
Разумеется, Хьюго Мартинес пожаловал на семейный ужин. Я не могла его не пригласить! Беверли пыталась оправдаться перед Лорен и Томом, выразившим свое удивление и неодобрение. Лорен прошептала на ухо старшей сестре:
– Если ты отравишь этого Хьюго, никто не узнает.
– То есть как «никто не узнает»? – парировала Беверли. – Он же наверняка сказал дружкам, что идет сюда на ужин. Да и Джессалин узнает.
На что Лорен расхохоталась:
– Господи, Бев! Я же
Беверли задохнулась от возмущения. В ее стиле! Отпустить откровенную грубость, а потом заявить, что это была шутка. А я, значит, такая тупая и приземленная, что не понимаю юмора.
Когда Беверли первый раз заговорила с матерью о Дне благодарения, она не решилась ей сказать, что праздник должен быть
В своей типично агрессивной манере Хьюго настаивал на том, что он принесет вино и тыквенный пирог собственного изготовления на десерт.
– Это не обязательно, Хьюго, – попыталась робко возразить по телефону Беверли. – Правда. У нас и так всегда слишком много еды, особенно десерта.
– Да, я принесу вино и пирог. Спасибо за приглашение.
– Но Хьюго…
Как так получилось, что она позвонила этому
Мир вокруг Беверли становится сюрреалистичным. Все теряет смысл.
Если бы Уайти узнал! Он бы приобнял ее, утешил.
Она знает. Такое не забывается.
С того дня, когда Беверли съела запеканку из баклажанов, приготовленную Хьюго, она чувствовала себя его должницей. Ощущение не из приятных. Не дай бог мать проговорится Лорен или Тому. Мало того, через несколько дней Джессалин перезвонила и поинтересовалась, может ли Хьюго прийти вместе с другом. Вопрос застиг Беверли врасплох: какое вызывающее предложение! И от кого, от матери! Привести никому не известного человека на семейный ужин в честь Дня благодарения! Друга своего любовника-латиноса! (Впрочем, Беверли оставляла за собой право сомневаться, являются ли мать и Хьюго Мартинес любовниками. В это невозможно поверить.)
Вообще-то, у Маккларенов существовала традиция: по мере взросления детей Уайти стал приглашать на День благодарения тех, кого он не совсем вежливо называл «хромыми утками» или «объедками». Чаще всего они были полными незнакомцами – и не только для семьи, но и для самого Уайти. Где он с ними познакомился, никто не знал. Среди них встречались довольно эксцентричные персонажи. В том числе «иностранцы». И что при этом испытывала Джессалин в осажденной крепости? Насколько Беверли помнит, мать всегда встречала гостей с распростертыми объятиями.
Джессалин объяснила дочери, что друг Хьюго совсем один. Его недавно прооперировали, и он до сих пор неважно себя чувствует. Он хороший. «Такой тихий, вдумчивый», как она выразилась. Они приедут втроем, на часок, а затем отправятся на другой, давным-давно назначенный званый ужин, который Хьюго не может пропустить, так что мы ненадолго… Беверли была так огорошена, что половину сказанного просто не услышала. Сердце колотилось. Нет, какой все-таки наглец этот Хьюго Мартинес и как же дурно он влияет на их дорогую мать!
Мы ее теряем, позже скажет она Лорен. Сначала мы потеряли отца. Неужели потеряем и мать?
Когда на пороге вместе с Джессалин и Хьюго появился загадочный незнакомец, Беверли удивилась еще больше: это был афроамериканец маленького росточка, лет сорока, в плохо сидящей «тройке» и блестящем галстуке с тисненым узором. Костюм и галстук смотрелись так, словно их извлекли из контейнера в магазине секонд-хенд. Хьюго представил ей своего друга:
– Цезарь Джонс.
(Кажется, она впервые в жизни пожала руку афроамериканцу. Хотя это ровным счетом ничего не значит.)
