Рубана встретили аплодисментами, стоя. Он махнул рукой — полно, но заметно было, что доволен. Поместился во главе стола; глянул царственно. Гости потянулись к столу, стали шумно рассаживаться. Марго уселась напротив супруга, через стол.
Рубан постучал ножом по бокалу.
— Тишина, друзья! Прекрасный вечер, Новый год, первозданная природа… жить да радоваться. Гости в доме, огонь в камине, стол накрыт… больше и желать нечего! Спасибо, что уважили старика. Вот, новый гость пожаловал, философ! Федор Алексеев, профессор философии. Расскажет про смысл жизни. Расскажешь, Федор?
Федор улыбнулся:
— Расскажу.
— А давайте лучше диспут, — сказал Миша. — Или семинар. И чтоб оценки обязательно.
— Согласна! — воскликнула Зоя. — Хочу про смысл жизни!
— Твоей? — уронил Миша.
— Ты думаешь, в твоей больше смысла, чем в моей? — парировала Зоя.
Рубан снова постучал ножом по бокалу.
— Вы не подеритесь, ребята, у вас же медовый месяц, как я понял. Смысла вообще нет ни в чем, кроме творчества и любви. Федор, согласен?
— Согласен, Леонард Константинович.
— Браво! — захлопала в ладоши Елена. — Я всегда догадывалась.
— Насчет творчества согласен, — сказал Иван. — А любовь — допинг для творчества, а не смысл жизни.
— Допинг? Любовь, по-твоему, допинг? — взвилась Марго. — Да ради любви идут на подвиг!
— Или на подлость, — добавила Елена.
— Значит, любовь — допинг для подвига, только и всего, — подытожил Иван. — Или для подлости. Допинг, а не смысл! Приправа.
— Виагра! — хихикнул Дим.
— Ладно, господа. Кому для подвига, кому для подлости, зависит от мировоззрения и нравственности персонажа, — сказал Рубан. — Насчет виагры — хорошо сказано, сынок. А о какой любви, собственно, речь? К человеку или к чему другому? К деньгам, к славе, а? Миша, как по-твоему?
— У меня творчество не связано ни с чем, кроме моей фантазии и моего эго. Любовь, страсть, восторг… не мое. Тем более виагра.
— Ну и зря, — заметила Зоя.
— Однако в жены мы выбираем красивых женщин, а не первых попавшихся, — вмешался Иван.
Миша пожал плечами:
— Эффектных, я бы сказал. С кем не стыдно показаться на люди.
— Неудивительно, что ты не женат! — фыркнула Зоя. — Что, Мишенька, не идет никто?
— Зато ты нарасхват! — съязвила Марго. — Сколько раз замужем? И каждый раз приличный куш при разводе.
— Ты вроде тоже не первая, — сказала Зоя. — Какая по счету? Пятая?
Рубан сиял, переводя взгляд с одной на другую — перепалка доставляла ему живейшее удовольствие.
— Девочки, брэк! — сказал он наконец, снова постучав по бокалу. — Федор, что вы о них скажете как философ?
— Люди с чувством юмора, я бы сказал.
— Слова не философа, а дипломата. Молодец. А теперь вернемся к нашим баранам. В смысле, хочу представить тебе моих гостей. Рядом с тобой мой наследник, сын Дмитрий, с подругой Наташей. Ивана ты знаешь, он у нас в миноре после развода. Артур и Стелла, мои дорогие гости… — Он вдруг замолчал, обвел взглядом присутствующих и спросил: — А где журналист?
Молчание было ему ответом.
— Где Андрей? — повторил Рубан. — Куда вы подевали журналиста?
— Отец, он уехал, — сказал Дим после паузы.
— Уехал? Куда?
— В поселок. Поехал затовариться…
— Леонард Константинович, мы не хотели вас беспокоить, — вступила своим нежным голоском Наташа-Барби. — Андрей уехал вчера вечером и не вернулся. Мы… в смысле, мужчины и дядя Паша искали его всю ночь, нашли перевернутый джип, а сегодня с полицией и собаками… Его нигде нет, он исчез.
— Исчез?! — загремел Рубан, поднимаясь. — Что значит исчез? Почему не сказали? Что за конспирация? Миша!
— Рубан, не кричи! — Марго тоже повысила голос. — Вчера он уехал за пойлом, слетел вниз на повороте… на твоей машине, между прочим. Ты не говорил, что дал ему джип.
— Почему молчали?! Почему ни одна… — он запнулся, — не пришла и не доложила?
— Мы думали, он появится, — пробормотал Иван. — Какой-то сюр, честное слово…
— Отец, мы искали с полицией и собаками, люди из поселка были… его нигде нет.
— Что значит нет?! Куда же он девался? Взят живым?
— В машине кровь, — сказал Артур. — Ударился он крепко.
— Тут полно диких собак, — сказала Марго. — Могли утащить…
— И вы так спокойно тут сидите?! — рявкнул Рубан, хватаясь за спинку кресла. — И рассуждаете, что его разорвали собаки? И жратва вам в глотку лезет? Стадо!
— А что мы можем? — закричала Марго. — Не ори!
— Пошли вон! Все! — Рубан вдруг пошатнулся, оперся руками в стол… Лицо его мгновенно посерело и усохло, он рванул на груди свитер, со всхлипом втянул в себя воздух и тяжело осел в кресло; голова запрокинулась, глаза закрылись. Он был без сознания.
— Надо положить на диван! — взвизгнула Зоя.
Дим вскочил, бросился к Рубану:
— Отец! Наташка, сделай что-нибудь!
Наташа-Барби взяла руку Рубана. Нора вдруг тонко завыла, подняв кверху морду.
— Не трогай! — закричала Марго. — Если инфаркт, нельзя трогать!
— Надо «Скорую»… — прошептала Стелла и перекрестилась.
— Позови Пашу! — приказал Миша, и Марго выскочила из гостиной.
Дядя Паша явился через пару минут и взял командование на себя:
