– Я здесь не ради Эмбер. Я здесь ради тебя. Хочешь знать, когда я передумал – когда провалился в твой чудесный разум и не смог оттуда выбраться? В тот момент, когда ты сказала тому придурку, что, по-твоему, рай – это путешествие на атомах водяных молекул к лепестку орхидеи. Это была бабочка-пуля, прямое попадание. Правда, красота и справедливость летают на тонких крылышках. Как все в этой жизни, что достойно защиты.
Мои плечи горят, ступни стали ярко-розовыми, в волосах песок, и они хлещут по моему телу, словно веревки.
Это великолепно. Майк за рулем катера, широко улыбаясь, разрезает озеро на белые пушистые ленты.
Бридж убеждает недовольного Уилла, что надеть спасательный жилет, в котором тот умирает от жары, – единственный способ продолжить плавание. Я рукой нащупываю подвеску на шее, досадуя, что забыла ее снять, надеясь, что не потеряю.
Все познаваемо, даже если мы этого никогда не узнаем. Теперь я знаю гораздо больше. Ответ на вопрос, откуда взялись наши с Эмм подвески, хранила Мэри. Это были подарки от моей мамы. Еще один, для Бридж, просто не успели доставить, потому что Мэри до сих пор не нашла ее адрес. Мама просила Мэри подбросить их анонимно после того, как умрет, чтобы мы ощутили, как волшебен и таинственен потусторонний мир.
Это многое говорит о том, как сильно мама верила в собственную посмертную власть. Это также можно назвать странным совпадением, а можно и не называть, – наконец-то она подарила нам с Бридж подвески-шармы, о которых мы просили с детства. И Эмм, ее третьей дочери, смотревшей на звезды без нашего багажа и видевшей истину в листве.
Никки перевезла свои пожитки в особняк, где пережидает, пока судебная система рассмотрит ее прошение о помиловании и праве посещать Элис. Маркус признал себя виновным в похищении и покушении на убийство и, по слухам, заявил, что «в Хантсвилле безопаснее, чем снаружи, где разгуливает моя бывшая».
Другая его бывшая, Бет, живет, любит и смеется рядом с хорошим парнем в соседнем трейлере, в два раза шире прежнего. Я отказалась выдвигать обвинение против Брандо. У его сестры ремиссия, которую можно назвать чудом и которая сохранится до глубокой старости. Когда мне удалось ее навестить, я шепнула ей об этом на ушко.
Бубба Ганз, о, этот нанял четырех адвокатов, таких же лощеных и скользких, как он сам.
Джесс Шарп теперь мой. По выходным мы перемещаемся туда-сюда между нашими пыльными мирами и занимаемся любовью.
Я изучаю причал в двухстах ярдах от нас. Шарпа пока нет. Он присоединится к нам после смены.
Уилл между тем умудрился незаметно для матери расстегнуть спасательный жилет до половины. Я протягиваю руку, чтобы застегнуть его обратно.
Моя сестра смотрит в другую сторону и вопит. В то же мгновение лодку словно разрывает на части, как будто на нее падает бомба. Краем глаза я вижу подростка за рулем моторки, которая на полной скорости врезается в нас, и я, словно в замедленном кино, смотрю, как вверх подлетают тела.
Я в воде, захлебываюсь, во рту вкус крови. Обе лодки вращаются, ни одна не утонула. Подросток мощным кролем плывет к причалу.
Над нашей лодкой возвышается только голова Уилла. Я бросаюсь к нему, вода сопротивляется при каждом толчке. Я хватаюсь за борт и ласково пытаюсь его успокоить. Уилл ошеломлен, ревет, но, похоже, цел и невредим.
– Милый, сиди на месте и не двигайся. Я попробую найти папу и маму.
Мой собственный спасательный жилет наполовину разорван и мешает мне плыть. Я спонтанно решаю его снять. Надеюсь, мои ноги, которые когда-то удерживали меня на воде в течение двух часов, на месте.
Я отплываю на пятьдесят футов от лодки, в панике оглядывая воду.
Горизонт качается и кружится. Щель в моем черепе сверлят ледорубом. Я не вижу ни Майка, ни Бридж. Наконец я замечаю их обоих. Майк тянет Бридж к причалу. Она висит на нем мертвым грузом.
Вероятно, Майк заметил над водой мою голову и фигурку Уилла в лодке.
Он рассчитывает на меня. Я это знаю.
– Тетя Бибби! – орет Уилл в панике.
Я перевожу взгляд на лодку. Она начинает крениться. Головы Уилла больше не видно. Глотая воду, я выкрикиваю его имя.
Майк на причале, делает Бридж искусственное дыхание, слишком далеко, слишком занят и перепуган, чтобы услышать меня. Других лодок поблизости нет. Мои руки становятся резиновыми змеями, когда я плыву обратно, молясь, чтобы Уилл лежал на дне лодки.
Она пуста.
Я не вижу другой борт, и у меня кончаются силы бороться с волнами. Я огибаю лодку, лихорадочно ища глазами его оранжевый жилет. Жилет подпрыгивает на волнах в нескольких футах. Я не вижу, под ним ли маленькое тельце Уилла.
Когда я добираюсь до жилета, он наполовину снят, а лицо Уилла под водой. Я хватаю его за голову, он выныривает и начинает откашливаться. Волны плещутся вокруг, пытаясь утащить нас на дно, к Челноку. Чтобы держать его лицо над водой и доплыть до берега, мне требуется вся моя сила, вся воля.
