Это не единственные снимки дома, которые я изучила. В папке, что дал мне Шарп, несколько исторических фотографий особняка Соломонов: официальный черно-белый снимок на фотоаппарат «Хассельблад» 1918 года, сделанный английским архитектором; снимок свежепокрашенного в желтый дома для рекламного проспекта 1962 года; цифровые снимки криминального фотографа 2012 года, где ветхое состояние особняка само по себе криминал, а из желтого там – лента вокруг места преступления, зовущая Лиззи домой. Всего три владельца, но тридцать два года из девяноста четырех в особняке никто не жил.
Почти столетняя история давит на мозг, накатывая подобно волнам.
Я знаю наверняка лишь то, что в этой очень длинной книге Лиззи Соломон отведено всего несколько страничек.
Только дойдя до середины заднего двора, я вспоминаю о переключателе на бейсболке. Я никогда раньше ее не надевала – этот десятидолларовый подарок от Санты я вытянула вслепую на рождественской вечеринке в обсерватории, а сегодня решила, что мне могут пригодиться свободные руки.
Я с силой нажимаю на поля, чтобы включить две светодиодные лампочки. Успела попрактиковаться дома. Дешевое устройство срабатывает только при сильном нажатии. Его яркость посреди серого марева заднего двора впечатляет. Испугавшись, я пытаюсь выключить лампочки. Снова и снова. Бесполезно. Я излучаю свет.
Я быстро поворачиваю голову, и лампы отбрасывают длинный след на пятьдесят футов. Слева заросший сад, справа – отдельно стоящий гараж из пятидесятых – никаких финтифлюшек в духе свадебного торта.
Прямо передо мной на пути к заднему крыльцу протянулась полоса препятствий размером два на четыре, фанера, белые пластиковые пакеты, от которых исходит гнилая вонь сырой земли. Материалы для ремонта так и не пригодились. Меньше чем через двадцать секунд я на крыльце, вне поля зрения соседей.
Ранее я ввела в поисковую строку фразу:
Дверца для собаки на месте – заманчивая дыра с ободранными пластиковыми створками, шлепающими на ветру. Магниты, державшие их на месте, давно исчезли. Да в такую дыру пролезет четыре таких, как я.
Интересно, почему овчарка Соломонов не защитила Лиззи, когда та попала в беду?
Почему дверцу не заколотили?
Может быть, мне не стоит ломиться в дом с таким количеством неизвестных?
Я застреваю где-то на полпути в дыре.
Шарп только что закончил вытаскивать меня оттуда. Я лежу на крыльце животом вниз. И все еще ощущаю его большие пальцы на бедрах, пока остальная ладонь сжимала мою обнаженную талию в том месте, где задралась рубашка.
– Есть способ гораздо проще, Рыжая. Смотри сюда. – Впервые я слышу в его голосе искреннее веселье. Еще один удар по моему чувству собственного достоинства.
Я прекрасно знаю, что` он намерен мне продемонстрировать, потому что тоже об этом подумала, прежде чем нырнуть с головой в омут. Шарп опускается на колени, просовывает руку в собачью дверцу, отпирает и снова запирает замок.
– Тебе не нужен размах крыльев, как у Мануте Бола[21], чтобы проделать такое. Или дождалась бы меня и вошла на законных основаниях, по судебному постановлению.
– Собираешься меня арестовать?
– Еще не решил. Тебе повезло, что я пришел один и заранее.
Я встаю, стараясь не морщиться из-за царапины на животе, которую получила, пока меня тащили вдоль ржавой металлической рамы, и не гадать, как давно мне делали прививку от столбняка.
– Когда лезешь через ход, которым может пройти любой зверь, меньше чувствуешь себя взломщицей, – бормочу я.
– Ты ослепляешь меня этой штуковиной, – говорит он, сдергивает бейсболку с моей головы, выключает одним нажатием и вешает на старый фонарь у двери. – Еще одно правило грабителей: никогда не нацепляй на голову вифлеемскую звезду. Лично я сомневаюсь, что волхвы ее видели, но тебе лучше знать, ты у нас
И не надоест ему развлекаться таким манером?
– Ты сказал, что копы не патрулируют территорию. – Я пытаюсь оправдаться. – Только патрульная машина перед воротами.
– Я сказал, в особняке нет сигнализации. И твое объяснение не слишком смахивает на извинение перед представителем закона.
Я размышляю, как ответить.
– Лично я не возьмусь отрицать, что примерно во время рождения Иисуса на небе наблюдалось небесное явление. Сверхновая, комета, необычное расположение планет. «Волхвы» означало «астрологи, астрономы», так что за небом они наблюдали. В анналах их повысили до «мудрецов» и «царей», потому что «астрологи» не отвечали христианским ценностям.
– Еще одно доказательство того, что искажение истины началось еще при Иисусе.
