– Именно так, – подтвердил Паршин. – С жертвы сняли всю одежду, бросили на пол и начали колоть ножом во все части тела. Скорее всего, Филимонова пыталась увернуться от ударов, перекатываясь по полу, но это лишь давало возможность травмировать все новые и новые места. Затем либо жертве удалось сбежать, либо, что более вероятно, ее намеренно выгнали из дома, заставив убегать. По дороге, чтобы прикрыть наготу, Филимонова сорвала с бельевой веревки простынь и накинула на себя. Она бежала по направлению к кладбищу до тех пор, пока не оказалась у стелы на Братской могиле. Здесь от страха или впадая в шоковое состояние от потери крови, она начала карабкаться на постамент, пока не оказалась наверху. Пододеяльник зацепился за шпиль, жертва соскользнула со шпиля и повисла в двух метрах от земли, при этом ее шея оказалась в отверстии, в которое обычно продевают одеяло. Смерть наступила от удушения, но она и так умерла бы от кровопотери, только дольше бы страдала.
После этих слов в зале наступила тишина, каждый обдумывал то, что услышал, и пытался представить, каково это – за несколько часов получить сразу три подобных вызова. После продолжительной паузы слово взял подполковник Яценко.
– Каковы ваши выводы на данный момент, товарищ капитан? – обратился он к Паршину.
– Вывод прост: преступников нужно вычислить и задержать как можно скорее, – не задумываясь, ответил Паршин. – То, что мы увидели сегодня, дает основание считать, что преступники на этом не остановятся. Какова бы ни была причина их действий, они еще не закончили.
– Хотите сказать, что будут новые убийства? – произнес кто-то из зала.
– Да, хочу сказать, что, пока преступники на свободе, наши семьи, жены, дети в серьезной опасности. Думаю, им все равно, кого убивать, поэтому ни один из жителей Ковылкино не застрахован от подобной участи.
В полной тишине следователь Паршин сошел со сцены и вышел из зала.
Следователь Паршин сидел в своем кабинете, перебирая рапорты, которых, к восьми часам вечера накопилось столько, что хватило бы на два десятка рядовых дел. С того момента, как он выступал в актовом зале, прошло двенадцать часов. После ночной смены ему не удалось поспать даже полчаса, но об этом он не думал. Какой сон, когда в городе творится такое бесчинство!
В зал он вернулся спустя полчаса, когда там полным ходом шло обсуждение плана дальнейших действий. Подполковник Яценко жестом предложил ему присоединиться к обсуждению. О его внезапном уходе он не обмолвился ни словом, ни тогда, ни потом. А Паршину просто необходимо было побыть одному, чтобы совладать с нахлынувшими чувствами, проветрить голову и настроиться на работу.
Было решено разбить город на сектора, равные юрисдикции каждого отдельного района. На каждый район был назначен ответственный за поиски свидетелей, который должен был каждые два часа собирать полученную информацию и отчитываться непосредственно следователю Паршину. Все сошлись на том, что искать нужно пришлых, тех, кто не связан с городом. Если бы ночные преступления были делом рук местных, они давно бы проявили себя, а раз до этого подобных инцидентов не наблюдалось, значит, все три преступления дело рук заезжих гастролеров.
Паршин попытался возразить, объясняя, что для гастролеров город Ковылкино не представляет интереса, но большинство собравшихся настаивали на данной версии, и следователь понял, что возражать бессмысленно. В какой-то мере он и сам был для старожилов пришлым, ведь в Ковылкино он прожил всего три года, а это не такой большой срок. Правда, полковник Стригунов, назначая его главным в расследовании всех трех убийств, аргументировал свое решение именно тем, что у Паршина имеется опыт в подобных делах еще со времен работы в Челябинске.
По поводу его назначения никто из присутствующих возражений не высказал, чему Паршин совсем не удивился. Кому охота вешать на себя ответственность за преступления, которые взяты на контроль не только администрацией города, но и партийными органами? Понятно, сейчас не тридцать седьмой год, когда и за меньшее люди рисковали оказаться в лагере, причем не по своей воле. В семидесятых о репрессиях, политических лагерях и лесоповале уже не вспоминали, но лишиться погон в случае, если дело подобного масштаба останется нераскрытым, побаивались.
Собрание закончилось в половине десятого, и Паршин сразу же поехал в отдел. Там его ждала оперативная бригада, которую подполковник Яценко выделил для работы на районе. Два оперативника, обычно занимавшиеся квартирными кражами и разбойными нападениями, два участковых милиционера, капитан в отставке Жабыкин, проработавший на Первомайской больше двадцати лет, и Валеев со стажером – вот и вся команда. Вместе с Паршиным восемь человек – не густо, но лучше, чем ничего.
