– еще раз спасибо. приятного аппетита.
– эм, ну и тебе. типа. приятного.
у Максима на лице была легкая растерянность, встречающаяся в моменты неловкости и непонимания собственной оплошности.
– просто я не привыкла это говорить, – Лиза пожала плечами, намотала спагетти на палочки и с полным ртом продолжила. – или так тоже ПРАВИЛЬНО? – после чего зачерпнула ложкой, которую держала в левой руке соус, захватив пару кусков обжаренных шампиньонов и отправила это все в набитый рот.
– проехали, – сказал без злобы Максим. – все ок.
какое-то время они ели молча. Максим поражался тому, что девушка в присутствии него впервые не следит за своими манерами и ест, как бы сказали его родители: «как дикарка». но это даже его забавляло. она будто не чувствовала себя обязанной подстраиваться под него, а вела себя естественно и непринужденно, как в Германии люди вполне естественным считают ходить голыми в общественных банях или в Нидерландах не закрывают шторами по вечерам окна, представая пред людьми на показ. что на деле является отсутствием необходимости закрывать себя от внешнего мира, ведь никто не обращает внимание ни на твою жизни, ни на то, как ты выглядишь, людям даже не по большому счету, а в принципе – все равно. так и Лиза, не являясь зависимой от чужого мнения, никогда не ведет себя даже с малознакомыми людьми иначе – это глупо. осуждать же еще хуже. ведь и она могла осудить Максима за излишнюю придирчивость, приверженность правил, что является одним из признаков зачерствелости. но ни ему, ни ей поведение другого за столом не доставляло дискомфорта. они получали удовольствие от еды, так умело приготовленной кареглазой тату мастером, о чем она рассказала Максиму во время обеда. вкратце рассказала, что прожила в небольшом провинциальном городе в паре тысяч километров от этого места возле Урала. ее воители развелись, когда ей было 10, она осталась жить с папой, ведь мама имела проблемы с алкоголем и наркотиками. она больше с ней не общается. папа всегда поддерживал все ее инициативы, и когда она попросила в 18 деньги на тату машину, папа даже обрадовался, что она выбрала занятие ей по душе, в котором она сможет проявить свой талант – с детства она рисовала. «вокруг меня одни художницы» – подумал в тот момент Максим.
– я даже ему тату по своему эскизу набила, – сказала она, доедая последнюю ложку соуса.
– нормальный батя. мои бы не стали бить тату.
– он оооооочень крутой. за любой движ.
при воспоминаниях о своем отце она всегда улыбалась и закрывала рот рукой, чтобы не было видно еду. она всегда говорила с полным ртом, ни капли по этому поводу не смущаясь. «у нее это получается делать даже не раздражая» – в очередной раз подумал лестно о новом, но еще мало ему самому известном, предмете своего воздыхания Максим.
– так че, когда?
– что когда?
– ужин, – невозмутимо ответила Лиза, слегка прищурив глаза цвета свежей листвы на весенних деревьях.
– был же обед.
– ужин.
он был в легкой растерянности, ведь это был первый раз, когда девушка столь неприкрыто, как ему казалось, заявляла о своей заинтересованности в проведение с ним вечера. это было правдой лишь отчасти. отчасти правдой про первый раз. были случаи и до этого, но он никогда не замечал этого, не придавал значения. не задумывался о том, что может быт предметом внимания противоположного пола. он испытывал легкое чувство напряженности, отчего его ладони стали слегка влажными. он раздумывал недолго, буквально пару секунду, за которые в его голове пронеслись миллионы неосознанных мыслей, но выводы из которых были уже очевидными, что не стоило и вдаваться в раздумья. он ответил бы «сегодня», если не Даша, перед которой чувствовал обязанность. он ответил бы «тогда, когда придет время», если бы был глупее, чем являлся и пытался такой уклончивой формулировкой ее заинтересовать. назвал бы точный день, но не позже чем через неделю и не раньше послезавтра, если бы четко осознавал ее большую заинтересованность в нем, чем его заинтересованность в ней и хотел бы этим воспользоваться. но вместо этого сказал: «не знаю», чем заинтриговал ее еще больше. еще раз поблагодарил Лизу за вкусный обед, вымыл обе тарелки даже после того, как она настояла на том, что свою помоет сама. она сразу же покинула его и отправилась свою комнату рисовать эскизы, оставшиеся незавершенными со вчерашнего дня. она рисовала каждый день, прекрасно понимая, что лишь каждодневный труд поможет ей в совершенствовании ее техники. лишь так она сможет выработать свой уникальный стиль и добиться если не больших целей, которые ставила до приезда, то уж точно целей не меньших, чем будет вознаграждён любой труженик творческого поприща, не жалеющий своего времени и не расточающий его на те мимолетные увеселения, появляющиеся казалось бы непреодолимой преградой, а именно – социальные сети и проведение времени в бесцельном потреблении информации.
