Мое имя - Темная Ночь. Р
Мэлрис эль-Алиэто
Струна сторожевого заклинания звенела так тихо и нежно, что я не сразу понял, что это — сигнал тревоги. Его можно было принять за отзвук мелодии, долетевший из музыкального зала, или движение воздуха, запутавшееся в шелесте ветра.
Но нет. Это дрожала потревоженная нить сигнальных чар.
Оторвавшись от отчета, я позволил себе приподнять бровь: это кто к нам пришел, такой… талантливый?
Отпущенный отчет свернулся в свиток и окутался вязью защиты, как только нижний край лунного шелка коснулся плотного округлого бока, замкнув контур.
Один, два, три… десять.
По коридорам Алиэто-оф-Ксадель по-прежнему не летела по тревоге стража.
Дежурный лейтенант не спешил ко мне с докладом о поимке злоумышленника.
Только тихо и, судя по всему, ощутимо только мне, звенели сторожевые чары.
Определенно — талантливый.
Я убрал отчет, запер стол и потянулся к силе.
Нынешний гость определенно стоил того, чтобы на него взглянуть.
Сосредоточившись и очистив разум от посторонних мыслей, я шагнул меж Гранями[1] замка Алиэто-оф-Ксадель, Цитадели-над-Радугой, твердыни эль-Алиэто, правящего дома мира Улариэ, созвездия миров Лиэнатрэ.
Гость обнаружился у входа в сокровищницу — настоящую, а не официальную, что само по себе вызывало вопросы к Старшему над тенями — неведомым образом пройдя все кордоны охраны на пути ней и миновав замки внешних помещений.
Прикрытый пологом невидимости и шумоподавляющим щитом, он стоял лицом к глухой стене, сквозь фреску на которой уже проступили контуры створок тщательно замаскированных дверей.
Она. Она стояла.
Косой лунный луч и застывшая в нем тонкая фигура — длинная черная коса, положенная по штату всему женскому человеческому персоналу в Алиэто-оф-Ксадель, спускалась ниже узких бедер, а руки… Её руки танцевали. Жили своей жизнью.
Невесомые и прекрасные, исполненные гармонии движения сплетались в совершенный узор.
Застигнутая с поличным шпионка и потенциальная воровка не колдовала — она творила волшебство. И огонь творения, видимый не глазами, недоступный никому, кроме истинных детей Мироздания, сиял в ней нестерпимым жемчужным светом, пробиваясь сквозь кости и плоть озаренной гостьи, сквозь одежду и скрывавшие ее чары.
Вопросов к Мастеру теней становилось всё больше.
Кажется, человеческие коллеги оказались расторопнее нашего старика эль-Талафа, и всё же сумели добыть ту информацию о нашем народе, которую мы хранили столько лет. Нужно будет найти, от кого произошла утечка, и примерно наказать. Потому что для тех, кто посылал ко мне это удивительное создание, кажется, было очевидно: в созвездии миров, принадлежащем темным эльфам, она не может быть казнена ни при каких обстоятельствах.
Внутренний огонь не может быть погашен насильно.
И даже если прекрасная на досуге ест младенцев — это не может быть основанием для её умерщвления. Это лишь основание оградить ее от младенцев.
Все эти возвышенные, но не слишком радостные мысли едва коснулись меня, пройдя по краю сознания, в то время как большая его часть была погружена в эстетическое любование: редкое наслаждение — наблюдать за вдохновенным творцом.
Даже если он при этом пытается проникнуть в твою сокровищницу.
В этот момент взломщица как раз закончила распутывать сигнальное заклинание, и я заинтересованно замер: заметит или нет потайной крючок? А если заметит — отступится или попытается проскользнуть мимо и неминуемо влетит в следующий слой защиты? Потому что снять потайной сторожок невоз...
Возможно.
Озаренная нарушительница с облегчением выдохнула, а я понял, что всё это время не дышал вместе с ней. Расслабил плечи.
Если те, кто её посылал, знали, что делали, а не угадали случайно, и ждут, что девушку, в случае провала, им вежливо вернут — обойдутся. Мы этот талант перевербуем.
А тайной службе отправлю письмо с извинениями. “С прискорбием сообщаем, что ваш человек погиб при задержании — разделяем вашу боль, скорбим вместе с вами”. Никто, конечно, этому письму не поверит — но это последнее, что меня волнует.
Отдам ее дому Эриали. Или дому Роу — там наследственная предрасположенность к дамам авантюрного склада. Вот пусть они её и… вербуют.
Еще немного полюбуюсь — уж больно хороша она, объятая лунным светом и вдохновением — и отдам.
Вот досмотрю до того места, как ее обездвижит защитой, и заберу. Как статую.
Избавившись от сигнального заклинания, озаренная почувствовала себя куда свободнее: из позы исчезло напряжение, линия плеч несколько расслабилась… Встряхнув руками, она подвигала пальцами, расслабляя напряженные мышцы, всплеснула кистями — и продолжила свою вдохновенную деятельность.
Окинула фальшивую стену придирчивым взглядом, а затем выверенными и точными движениями одно за другим развесила перед самой преградой пару десятков плетений, и… шагнула вперед.
