Марина. Исключено. Ведь там нет ни печки, ни электричества.
Женя. Как – ни печки, ни электричества? Мы там сдохнем! На улице – минус двадцать!
Марина. Женька, чего ты от меня хочешь? Он заявил, что больше нам ничего предложить не может.
Женя. Как так – не может? Мариночка, ты с ума сошла! Мы с тобой могли бы квартиру снять на те деньги, которые он с нас взял вот за эту дачу! Не за соседнюю, а за эту!
Марина. Женечка, я устала тебя просить: если тебе больно – ори, но только не ной! Не ной!
Марина. Согреемся как–нибудь! Чего ты разнылась–то? На вокзалах не ныла, на чердаках не ныла, в лесу не ныла – значит, не будешь ныть и на этой чёртовой даче, где нет ни печки, ни электричества! Если бы они были, пришли бы крысы! Ты что, без крыс жить не можешь?
Женя. Заткнись!
Марина. Нет, я не заткнусь, потому что это какой–то ужас! Я, дочь профессора, за которой от колыбели до зоны семь нянек бегали, утираю сопли детдомовской хулиганке! Да это просто смешно!
Женя. Заткнись, я сказала!
Марина. Ты просто хамка. Но, несмотря на это, через недели две-три я тебя возьму на южное побережье Франции! Марсель, Ницца и всё такое. Мы полетим бизнес-классом!
Женя. Если ты не заткнешься, я тебя вышвырну на мороз!
Марина. Женька, я серьёзно! Тут такой шахер–махер нарисовался…
Марина. (
Женя. А ну, не смей открывать при мне этот ужас! Меня от одного запаха вырвет!
Марина. (
Женя. Да отвяжись ты! Дай мне поспать.
Марина. Не дам. Я эту загадку сорок минут сочиняла. Ну хоть послушай!
Марина. Белое, падает с неба зимой. Тает, когда попадает домой… Что это такое?
Женя. Мужик.
Марина. (
Женя. Потому что когда к тебе на улице подваливает мужик, он всегда белый и пушистый, как ангел с неба. Но это только зимой – летом он на ангела не похож, так как от него несёт либо пивом, либо противным дезодорантом, либо ещё чем-нибудь.
Марина. (
Женя. Конечно!
Марина. (
Женя. Я пить не буду!
Марина. (
Женя. А во второй стакан зачем налила?
Марина. Для гостя.
Женя. Какого гостя?
Марина. Так про него и загадка! Послушай. Вот: «Гость приходит к нам домой, исключительно зимой. Краснонос и бородат, и дарить подарки рад!»
Марина. Ну, что за гость?
Женя. Смерть.
Марина. Ты чего, дура? Какая смерть?
Женя. Восемь лет назад, тоже тридцать первого декабря, в Гудермесе этот твой гость вошёл в палатку для раненых. Это был самый располагающий дед Мороз из всех, что мне приходилось видеть. Снегурочка с ним была. Смеялась, как колокольчик. Мешок с подарком она несла. Потом уже я припомнила, что она как–то странно его держала. Из десяти человек, которые находились в палатке, выжила только я. Старший лейтенант, которого я в тот момент перевязывала, успел повалить меня и закрыть своим телом. С тех пор, как только я вижу деда Мороза с его Снегурочкой, у меня истерика начинается.
Марина. Извини.
Женя. (
Марина. (
Женя. Каким же должен быть год, чтобы он тебе не понравился?
Марина. Скучным.
Женя. (
Марина. В раю? Не знаю. Мне почему-то кажется, что и там жить можно… если очень хотеть и сильно стараться. Но не тебе. Тебя в рай не пустят. Ты – слишком буйная дура.
Женя. Пожалуйста, сделай так, чтоб меня пустили туда!
Марина. Ты что, больная? Что значит сделай? Я не могу взять Бога за горло! Он ведь хитрее меня.
Женя. Скажи, ты можешь хоть раз побыть минут пять не хитрой, а умной? (