«Это же хороший знак. Рефлекс. Или нет?»
Он обернулся к сестре, которая все же оказалась врачом.
Бену пришло в голову, что во время одного из визитов она представилась ему как доктор Циглер. Он вспомнил ее обкусанные ногти и слишком гладкую кожу лица, словно после подтяжки. Возможно, у нее просто хорошие гены. Ее шея, которая обычно выдает возраст, была такой же гладкой, как попа младенца. Только низкий, надтреснутый голос сообщал, что за плечами у нее уже много лет утомительной работы.
— Медсестра Линда сказала мне, что ее состояние ухудшилось.
— Нет. — Врач покачала головой.
— Нет?
— Все без изменений. И…
Бен закрыл глаза.
Без изменений.
Еще никогда он не думал, что будет так радоваться этому грустному диагнозу.
— И что? — переспросил он.
Доктор Циглер прочистила горло, словно ей было неловко:
— В нашем отделении реанимации нет медсестры по имени Линда.
Время застыло — наступил момент тишины, когда голова Бена была абсолютна пуста. Он чувствовал, что не может, да и не хочет ни о чем думать. В этот момент, наедине с врачом и своей дочерью в больничной палате реанимации, он ощутил странное спокойствие. Но затем, словно кто-то проткнул иглой воздушный шар, этот момент прошел. Временной шар лопнул. Мысли завертелись в его голове, как поднятая ветром осенняя листва.
«Никакой Линды нет.
Джул не стало хуже.
Кто-то позвонил.
Почему?
Никакой Линды.
Я должен был прийти.
Не из-за Джул.
Ее состояние без изменений.
А Линда не звонила.
Кто тогда?
Чтобы я пришел сюда.
Зачем?»
— Ночь вне закона!
— Ночь вне закона? — переспросила врач. На ее лице появилось выражение, которое Бен в своем волнении не знал, как интерпретировать. Она узнала его? Поняла, кто он? Или просто удивлялась его странному поведению? Так или иначе, ему нужно было время, чтобы подумать, и он не мог рисковать. В обоих случаях будет лучше, если он останется один.
— Уходите! — велел он доктору Циглер.
«Меня выманили сюда. Из квартиры».
— Простите?
— Оставьте меня одного.
«Но откуда они узнали номер стационарного телефона Тоби?»
— Я…
— УЙДИТЕ! — закричал он, и этого было достаточно. В крайнем случае он схватил бы врача, вытолкал ее, солгал бы что-нибудь про оружие, которое у него с собой. Но всего этого не потребовалось. Она покинула помещение.
Вероятно, пошла за помощью. И приведет какого-нибудь санитара, еще одного врача, охранника, если такой здесь вообще есть.
Бен сунул руку в карман брюк, вытащил маленький металлический клин, который всегда носил с собой в дни выступлений и которым обычно закреплял большой барабан, чтобы тот не смещался на сцене во время игры. Бен подсунул клин под дверь больничной палаты. Просто, но эффективно.
«Пока сюда никто не сможет войти, я буду спокоен».
Бен даже произнес эту мысль вслух, и тут его взгляд упал на ванную комнату, смысл которой в реанимационной палате ему так и не открылся, но, возможно, эта секция отделения изначально не проектировалась для тяжелобольных пациентов.
С колотящимся сердцем он толкнул дверь. В ванной никого не было. Никакого охотника, который хотел заработать премию Ночи вне закона.
Бен сильнее загнал клин под дверью между порогом и рамой, вернулся к Джул, взял ее за руку и попытался собрать разлетающиеся мысли в аккуратную кучу.
«Некто, выдающий себя за Линду, солгал мне. И заманил меня сюда.
Это женщина.
Почему она не пришла на Максштрассе?
Потому что раз у нее есть номер…
Нет, адреса у нее нет. Не обязательно.
Но откуда у нее номер телефона?
Я сам его оставил.
Где?
Он вывешен. В сестринской комнате.
ПРОЧИТАЛА!»
Человек, который использовал самый сильный из страхов Бена, чтобы выманить его из квартиры, очевидно, был в этой больнице. Возможно, даже в этой палате.
Бен заметил какое-то движение под потолком и почти улыбнулся, когда понял, что испугался работающего телевизора.
Он сам согласился, чтобы телевизор иногда включали и надевали Джул наушники — так она могла воспринимать другие акустические раздражители, а не только монотонный шум клиники.
При этом Бен представлял себе скорее музыкальные видеоклипы или документальные фильмы о природе с деликатным сонорным голосом за кадром. А не ток-шоу, которое включили в телепрограмму в качестве спецвыпуска. И как нарочно на тему «Ночь вне закона», что Бен легко мог понять и без звука, потому что за спинами участников ток-шоу снова появилось его лицо, на этот раз рядом с незнакомой ему, невероятно тощей женщиной, по всей видимости Арецу Херцшпрунг. Как и у него, у нее на лбу была нарисована восьмерка — графическая доработка редакции.
Бен погладил Джул по волосам, нежно поцеловал в лоб и осторожно снял с нее наушники, чтобы послушать самому, присел на край кровати.
Ток-шоу вела привлекательная шатенка в сером деловом костюме. Справа и слева от нее сидело по два гостя.
