– Я не отдам дочку, – хмуро произнес галерец. – Нам можно заночевать в «Азалии», ты, бригадир, сам это говорил. Корабль герметичный, что флорники ему сделают?
– Уже не герметичный.
– Я соображаю, не сомневайся. Заткнем дыру полисоновой сетью, укроемся сетью – у вас ее немало. Что скажешь?
– Я думаю, – ответил Аристарх. – Есть над чем подумать, чужак.
– Вы меня извините, – сказал галерец (Тимох и Аристарх чуть не поперхнулись от неожиданности – галерец впервые извинился), – но есть в этом всем какой-то перехлест.
– В чем «этом всем»? – уставился на него бригадир.
– Ну, лес, фиал. Почему бы местным просто-напросто не иметь под рукой скафандры? И все!
Аристарх длинно выдохнул.
– Зачем, скажи на милость?
– Ну… чтобы не рисковать…
Ветер додумал свою мысль и пояснил:
– Не надо бросать срочное дело, потому что, видишь ли, ночь наступила. На кораблях флотилии день и ночь – все одно. Для многих день продолжается и ночью, ночные смены, например. Или вахты. А отоспаться можно в любое время. Тимох, я правильно говорю?
Аристарх даже не сразу нашелся, что ответить. С вызвездками всегда так: они являются со своими привычками, и, по их мнению, планета должна научиться соответствовать всем их гребаным пожеланиям…
Он приготовился ответить, выбирая слова. Человека, галерца то есть, надо подготовить к ночи, а не настроить против ночи.
Тимох выручил его, объяснив:
– Понимаешь, Ветер, мы не просто приземлились на грунт. Мы оказались внутри биома размером с планету. Ты думаешь, цитрозусы выделяют фиал? Все гораздо сложнее. Цитрозусы выделяют его в разы больше других иланских существ, но на самом деле здесь все живое выделяет фиал, и океан в том числе. Даже люди выделяют фиал в минидозах, начиная со второго-третьего дня жизни на Ило. Поэтому местные засыпают раньше и бороться со сном аборигенам труднее. И толку заправляться в скафандр, если в нашей крови – фиал?
Аристарх добавил:
– Пытаться спастись от фиала – это как рыбе спасаться от воды, в которой она живет.
Оази понравилось сравнение, и она с энтузиазмом закивала, соглашаясь:
– Биом Ило с помощью флорников каждую ночь решает: что мы такое? Любой организм занят тем же, когда в него попадает инородное тело.
– Умно, Оази! – похвалил ее бригадир. – Из тебя со временем выйдет хороший флорлингвист. И сейчас вся наша надежда на тебя: подумай, что мы можем предпринять до наступления ночи.
– Я… я… не знаю. Я не уверена… Солнце уже заходит.
– Говори все, что в голову придет, милая. Положение серьезное.
Оази вспыхнула от слов бригадира, смущаясь и надеясь, что под очками румянец будет не так заметен. Быстро справилась с собой и сказала:
– Сегодня я нашла в лесу серую паутину. Могу развесить ее в нашем челноке и погадать: проникнут ночью флорники, или обойдут нас.
– Почему только в челноке? Погадай нам всем, Оази! – попросил Тимох. – Не помешает. Мне и белль Анне погадай, пожалуйста.
Оази убежала к вывернутому древесному корню на краю лесосеки и вскоре вернулась, неся что-то большое и невесомое в пригоршнях. Это была кудель паутины. Не верилось, что ее можно распутать, но Оази принялась старательно слюнить пальцы и вытягивать из кудели бесконечную нитку. Она усадила всех рядом с «Азалией», обмотала Тимоха с Анной, попросив не двигаться, потому что пауки не начнут делать свою работу, если человек шевелится. Ветер отказался наотрез, Мрия согласилась, и Оази обмотала паутиной Мрию и новорожденную на ее руках. Аристарх сказал, что будет последним в очереди: сначала нужно развесить паутину в «Азалии».
Оази скрылась в корабле и вскоре вышла оттуда. Кудель в ее руках уменьшилась.
А по нити паутины уже бежали из лесу, как раз из-под вывороченного пня, крохотные пауки, и на глазах у Ветера их серая масса нахлынула на первую пару; пауки плели кокон для Тимоха и Анны.
Кокон уплотнялся и вскоре скрыл патрульного пилота и вторую белль, плавно обтекая их силуэты. Пауки перешли по нити, как по мосту, к Мрии и снова принялись за работу. Ветер позволил им трудиться до тех пор, пока они не загустили слои паутины так, что скоро галерец не сможет видеть жену и дочку внутри кокона. А вот этого он никак не мог допустить и аккуратно снял с Мрии невесомую вязь. На всякий случай не отшвырнул, а разложил рваный паучий «наряд» на траве.
Аристарх попросил Оази завернуться в кокон вместе с ним. Сильно смутившаяся Оази выполнила просьбу бригадира, приговаривая: «Да ведь чтобы каждому сделать кокон – времени совсем мало. А парные сделать я успеваю… Вот еще с десяток витков, и все…»
Крошечные трудяги-пауки, озадаченные разрывом паутины на Мрии, растеклись по траве, нашли продолжение нити, и часть пауков сбежала в «Азалию», а часть занялась коконом бригадира и флорлингвиста.
Мрия прошептала с укором:
– Почему ты не позволил мне завернуться в паутину?
