– Нет, Коля не болеет, – ответил Юра, опустив голову. – У него умерла бабушка, и его забрали в интернат, а он оттуда сбежал. Теперь боится, что с интерната придут за ним в спортзал и увезут назад, поэтому он сюда не приходит.
– А где находится Коля, ты знаешь? – спросил обеспокоенный о. Сергий. Он пожалел, что не поинтересовался об этом раньше.
Юра не успел ответить, как в зал полицейский и молодая женщина. Они подошли к отцу Сергию, который ещё не успел переодеться и был в спортивном костюме, поздоровались и представились. Женщина оказалась интернатовской воспитательницей, и они разыскивали Колю, а зная, что мальчик посещал спортзал пришли к тренеру.
О. Сергий объяснил, что Коля четвёртый раз пропускает тренировку, и он только сейчас узнал, что у него умерла бабушка. Где находится мальчик, он не знает.
Женщина и полицейский попросили обязательно с ними связаться, если неожиданно беглец объявится. После их ухода о. Сергий вернулся к разговору с Юрой. Мальчик рассказал, что Коля с беспризорными мальчишками ночует в подвале разрушенного дома на Сиреневом бульваре. Он попросил Юру показать ему этот дом.
По дороге отец Сергий припарковался у магазина. Там он закупил продукты, хорошо представляя, что они ни будут лишними для беспризорных ребятишек. Через некоторое время они остановились около полуразрушенной блочной пятиэтажки, и Юра показал лаз в подвал. Сам мальчик отказался дальше сопровождать тренера, он побоялся мести беспризорных пацанов.
Отец Сергий нырнул в проём и оказался в тёмном и грязном помещении. Он немного постоял, привыкая к полумраку, а спустя несколько секунд, отправился на доносившиеся где-то вдалеке ребячьи голоса. Двигаться приходилось по каким-то кускам крупного щебня, скользким трубам, уложенным во всю длину коридора, и два раза он чуть не поскользнулся, но наконец-то добрался до светлого дверного проёма, за которым неожиданно разговоры затихли. Перешагнув порог, он очутился в помещении, где на деревянных ящиках, вокруг импровизированного стола, обустроилась небольшая группа ребят. Перед ними на фанерном листе стояла бутылка вина, пластмассовые стаканчики, лежали кусочки хлеба и банки с пивом. Ребячьи головы повернулись к незнакомцу в черной рясе. Тишину нарушил детский голосок, прозвучавший как колокольчик:
– Клуто пацаны, поп плишёл, щас клестить нас будет…
Раздался хохот. Откуда-то с левой стороны знакомый голос произнес:
– Хорош трепаться, Костяна. Это тренер мой, он священник…
Отец Сергий повернул голову и увидел Колю, сидящего на перевёрнутом ящике.
– Здравствуйте, ребята, – громко поздоровался он приветливо.– Что же вы пьёте вино, а не закусываете? – А я вот вам покушать принёс.
Он выложил из пакета на «стол» колбасу, сыр, чипсы, копченные куриные окорочка, хлеб и воду в бутылках. Ребята, видимо, были сильно голодными. Они в ту же секунду набросились на еду: хватали руками куски колбасы, сыра, забрасывали себе в рот и, не стесняясь его, запивали вином…
Пока поглощалась еда, он осмотрелся. В помещении находились семь подростков, самому маленькому было около восьми лет, это и был обладатель «колокольчика», тот самый Костяна. Протягивая ему пиво в жестяной банке, самый крупный мальчик сказал:
– Вы нас угостили и вы угощайтесь пивом пенным, будет хрен здоровенный!
Вся толпа дружно загоготала… Коля, привстал с ящика и повернувшись туловищем к мальчику, произнес гневно:
– Захлопни варежку, Сизый. Еще слово вякнешь и я твою башку тупую разобью!
Видимо, Коля пользовался авторитетом, потому что смех прекратился. Теперь было слышно только громкое ребячье чавканье.
– Я, ребята, сам бросил пить и курить, когда был в вашем возрасте, поэтому отказываюсь от предложения, – сказал отец Сергий. – Но попью водички.
Он налил себе воды из пластмассовой бутылки в пустой стаканчик и выпил залпом.
– А тебе, дома разрешали пить и курить? – спросил голос.
– Я, интернатовский, – ответил он.– Пил и курил в интернате. Нам малышне, ребята из старших групп откуда-то приносили папиросы и жидкость, которую мы называли пойло. Так и говорили: «Пошли пойло пить». Что это была за жидкость -понятия не имею до сих пор. Ребята поменьше, такие, как и я, за это драили полы в коридорах, убирали за старших кровати. У меня в интернате был личный враг. Это был мальчик старше меня на два года, который занимался спортом, делал отжимания по утрам и на физкультуре был первым. А я в то время был слабеньким, можно сказать, совсем дохлым, но не трусливым мальчишкой. Так вот, этот мальчик подходил ко мне в столовой и при всех со стола забирал мой обед. Никто за меня ни разу не вступился, а я по ночам плакал от голода и обиды, но ничего с этим поделать не мог. Затаил лютую ненависть на своего обидчика. Тогда понял, что только сам за себя смогу постоять и первое, что сделал для этого – бросил пить и курить. Такая вот история…
– А потом, когда бросил, дал ему в морду? – кто-то его спросил.